Подступавшие к заасфальтированной автостоянке деревья казались строем вражеской армии, зеленомундирной, с белыми эполетами на плечах. Армия была готова к наступлению.

Недовольно нахмурившись, Паштет глубоко затянулся сигаретой и попробовал снова нащупать причину непрошеной хандры. Преодолевая совершенно примитивный страх, заставил себя подступить к бетонным перилам балкона и всмотрелся в дикие недра тайги.

Тут же одернув себя: да какой там «дикие»?! Лес вокруг «Щаковки» был насквозь исхожен людьми и истоптан сотнями троп. И пусть он казался первобытным, чувство было обманчивым — трактора и подъемные краны давно изгнали из него всю сказочную нелюдь, а самыми страшными хищниками бора остались многочисленные белки…

— Эх, красота… — Шепотом убеждая себя под нос, Комолкин закутался в пальто.

И в этот самый момент заметил на краю леса человеческую фигуру…

Судя по первому впечатлению, это был мужчина. Одетый в нечто объемное и бесформенное, похожее на теплую парку с капюшоном, еще не совсем уместную по погоде.

Фигура стояла на самой границе бора, по щиколотку утопая в свежевыпавшем снегу. Неподвижная и сиротливая настолько, что Паштет даже прищурился — не померещилось ли принять за человека высокий пень или хитросплетенную ветку?

Осенний ветер вмиг стал неуютным и злым, заставил поднять фетровый воротник. Сбросив окурок в пустую пивную бутылку, Павел неожиданно для себя поднял руку и небрежно помахал мужчине внизу.

Присмотрелся, надеясь обнаружить на снегу силуэт пса, которого выгуливал незнакомец. И не заметил. Лишь обратил внимание на цепочку необычных следов — она вела к мужчине на краю леса не от подъезда, а строго вдоль опушки, своей пунктирной отсечкой напоминая государственную границу на старой школьной карте…

Паша уже был готов признать, что никакого мужчины внизу нет и глаза его все-таки обманули. Но тут фигура подняла правую руку. Медленно, будто во сне, и Комолкин неожиданно вздрогнул."

"Он был готов поклясться, что человек у леса видит его — одинокого, еще секунду назад светившего с балкона десятого этажа огоньком сигареты. И этот ответный жест предназначался именно ему, Паштету Комолкину.

Под пальто забрался новый порыв ветра, ноги в тапочках оледенели, и парень спешно вернулся в квартиру. Выбросил собачника в парке из головы. Подул на озябшие ладони, мимоходом включил чайник. И снова услышал, как наверху мяукает кот. Протяжно, горестно, будто его не кормили целую неделю…

На следующий день снег не шел, но легкие заморозки не позволили уже выпавшему растаять. Покров потемнел, покрылся пленкой от автомобильных выхлопов, но все еще оставался прекрасен и почти свеж.