Хотя той было не до меня — ребёночек был беспокойным, без конца брыкался, заставляя Марлу хвататься то за живот, то за поясницу и охать. А до родов оставалось ходить ещё два месяца."

"Я немного освоилась, хотя по-прежнему робела, сталкиваясь в коридоре или на дворе с мужчинами. Лэш и Лир держались дружелюбно, здоровались, но большого интереса не проявляли. Может, потому, что меня красавицей ни с какого ракурса не назвать, а может, я им казалась тупой из-за того, что почти всегда молчала и старалась сбежать побыстрее. Зеленоглазый Эста тоже не приставал с вопросами, хотя при случайных встречах подмигивал и иногда забавно шутил.

Сама я заговаривала только с Тивалем, и то, когда рядом не было посторонних.

За столом я по-прежнему вела себя тихо. Через несколько дней пришло правильное слово — отстранённо. Словно глядишь с улицы в окно на чужое веселье. Внутри огонь горит, шумят, смеются, празднуют… а ты снаружи смотришь, а сама ни при чём. Интересно, почему так? Может, я ещё не отошла от истории с Янисом?

Некоторые вещи казались мне странными, некоторые просто поражали. Например, однажды я спросила Оласу, была ли та тут, когда на пост напали разбойники, и умеет ли она драться?

— Ну-ка, подкинь повыше кусок мяса, который отбиваешь, — усмехнулась Оласа с другого конца кухни.

Я сделала, как она велела, и только ойкнула, когда просвистевший рядом с плечом нож пришпилил отбивную к висевшей на стене большой разделочной доске.

— Вот так, — удовлетворённо кивнула Оласа. — Я и из лука неплохо стреляю. На мечах, правда, так себе…

Наверное, и мне бы хорошо так научиться. Только как это сделать?

Оласа будто поняла:

— Погоди, пока от моста Коннорт вернётся, он у нас обычно с новичками нянькается.

Ты ж остаёшься?

Я заморгала… а потом закивала: да, да, остаюсь!

— Ну, пошли, сходим к Батьке.

Жалованье мне положили четыре серебрушки в неделю. А потом устроили настоящий допрос: езжу ли верхом, умею ли взводить арбалет, метать кинжал, драться ножом, обрабатывать и перевязывать раны? Я монотонно мотала головой, чувствуя нарастающие растерянность и отчаянье. Не говорить же, что могу огреть граблями?

— Ну, ничего, постепенно освоишься, — вздохнув, почесал русую бороду Батька. Потом его лицо стало хитрым, серые глаза прищурились.

 — Давай сделаем так Тиваль тебя привёз, ему и отвечать. Сначала научись верхом ездить и хоть как из лука стрелять. А там поглядим. Срок месяц. Не справишься — вычту из жалованья Тиваля.

Это как же?

Я в полном ужасе помчалась на конюшню, искать патрульного. Может, мне уйти прямо сейчас, чтоб не подводить хорошего человека?

— Суна, что стряслось?

— Батька… Он хочет, чтоб я верхом из лука стреляла. А если не выстрелю, тебе денег больше не дадут!

— Ну-ка, ну-ка… успокойся.