Добавила, что понимаю, что я ему ни с какой стороны не ровня, а потому ухожу, так всем лучше будет. И пожелала счастья.

Пока писала, думала, стоит ли поминать ту куклу с чердака? Говорить о том, что знаю, что понравилась ему, потому что на неё похожа. Но в конце концов решила, что не надо. Я б, узнав, что меня так вокруг пальца обвели, точно б на дыбы встала. А к чему вражду разжигать? Коли по чести, может, и я б на месте леди Лобелии, будучи благородной дамой и хозяйкой особняка, тоже не обрадовалась бы, если б сын собрался жениться на нищей приблуде. И со мной хозяйка обращалась хорошо.

Плохо только, что сердца моего не пожалела — но я ведь для неё чужая, так, пустое место.

Сколько в том письме было ошибок — не знаю. Подозреваю, немало. Тем более что я, пока сочиняла, так хлюпала носом, что бумаги не видела. Подписываться не стала, потому что не придумала, как. Линда — не моё имя, Белёна тоже, а как Шиану он меня не знает. Просто оставила листок на столе, придавив уголок лампой.

По пути к городским воротам присела в том самом скверике. Сменила хорошие ботинки на дорожные сапоги, а голову до бровей замотала серым платком, как это крестьянки делают.

При выходе из города денег не брали, оттого и заминки не было. Я, закутавшись в плащ, нос в землю, пристроилась к двум идущим с покупками женщинам. И только когда ворота исчезли из вида, отделилась и пошла одна, быстрее.

Первый час вокруг были дома да хутора, потом они пропали, началось редколесье.

Похоже, рано я в путь отправилась — лес ещё совсем голый, да к тому же сырой. Непонятно, как тут костёр разжечь и где спать. Может, попытаться прибиться к какому-нибудь обозу? Тоже страшно — я одна, да теперь при вещах и при деньгах…

Прислушалась — вроде вокруг никого, лишь птицы пересвистываются.

Только всё равно тревожно. Огляделась — справа лес вниз под уклон идёт, вроде там лощины какие-то да овраги начинаются. А слева от дороги наоборот, в горку. Значит, там посуше. И солнце тоже левую щёку греет. То есть если по лесу с юга от дороги пойду, меня — потому как против солнца да в сером плаще — не заметить будет. Осмотрелась ещё раз и пошагала к лесу.

Первую ночь я провела у подножья большой наклонной скалы. Натаскала веток, чтобы на голой земле не сидеть да к камню не прислоняться, только всё равно было очень холодно.

А ещё — жутко. Я от такого уже отвыкла. Чтобы тьма хоть глаз выколи, ветер в вершинах деревьев стонет, что-то потрескивает — то дальше, то ближе. Хорошо, хоть волки не воют, а то б к утру от страха поседела.

Поэтому ко второму вечеру решила присмотреть себе дерево, на котором можно темноту переждать. И даже нашла — здоровенный дуб в пару обхватов. Приставила к стволу наклонную лесину и, на неё опёршись, забралась на нижнюю ветку.