Какой тот жизнерадостный и открытый, походя рассказал мне о семье, а ведь воспоминания не радужные. И он совершенно не боится показаться смешным. Я совсем другая, замкнутая, как раковина… А ещё, пока мы с Оласой накрывали стол к ужину, я заглянула в расписание дежурств, посмотреть полное имя Кона. Коннорт тер Ринара, вот так… Выходит, из благородных. А по виду и не скажешь. Шут шутом… Но с ним мне впервые после ухода из дома захотелось смеяться.

Кстати, за ужином я услышала, как другие патрульные зовут Кона мангустом — есть зверёк такой небольшой, зато юркий да прыткий, даже змей не боится.

Когда уже уплывала в сон, пришла ещё одна мысль: если бы я осталась в Гифаре, с Янисом, то никогда бы не познакомилась с Тивалем, Коном, Оласой и остальными. Не носилась бы наскипидаренной кошкой по полутёмному амбару, не тряслась бы верхом на Храпе, не щурилась бы на мишень, натягивая тетиву лука, не обматывала бинтами хихикающего Лэша… Столько бы всего замечательного в жизни пропустила! Выходит, правильно я ушла. Да и вообще, получалось здорово. В Сайрагане, хоть всё чуть и не закончилось худо, всё равно было лучше, чем дома, в Красных Соснах.

В Гифаре лучше, чем в Сайрагане. А здесь лучше, чем в Гифаре…

Значит, есть смысл идти вперёд и вперёд?

Глава 13

Всё забавно, пока это касается кого-нибудь другого.

У. РоджерсС Коном я подружилась. Точнее говоря, он подружился со мной. Моей заслуги в том не было — этот невозможный тип мог бы и зимнего медведя растормошить, уговорить подвинуться и спеть хором песню. Причём дружба у нас складывалась какая-то чудная — похоже, Кона совершенно не волновало, девушка я или зелёная лягушка.

Хотя и я вряд ли бы запала на этого петуха-недоростка. Но таких отношений раньше у меня не было ни с кем. Кон подкалывал меня, зубоскалил, дразнил, лупил на тренировках, а посреди ночи мог влезть в окно и растолкать, чтобы спросить, не заначила ли я в комнате чего-нибудь вкусненького?

Наконец, выяснилось, что Кон в свободное время играет на китаре и поёт. Причём, когда он брал в руки инструмент, возникал совершенно другой человек. Даже лицо менялось, плутовская кошачья физиономия становилась почти красивой.

Одна песня, о свече, горящей на окне в доме, где ждут ушедшего путника, понравилась мне особенно… Что-то в ней меня задело, зацепило. Может быть, то, что я тоже не знала, куда лежит мой путь и насколько долго он протянется. А может, то, что меня никто и нигде не ждал… Интересно, хоть Лив обо мне скучает? А Янис ещё помнит? Кто знает…

Я даже пыталась подпевать. Кон не возражал.

Впрочем, на тренировках он лупил меня совершенно не по-дружески.