Прежде всего от того, что Плиман знал не только мою фамилию.

— Или можем в кафешку напротив сгонять — там кофе обалденный варят, — добавил он, видя моё замешательство.

— Нет, спасибо, Саша, — ответила я. — Я не голодна.

— А пройтись рядом можно?

— Пожалуйста. Только я не очень настроена разговаривать.

— Да и ладно. Я за обоих поговорю. Тебе лекции дать за тот месяц, что ты пропустила?

Мы вышли в коридор.

— Неужели ты успеваешь записывать лекции в промежутках между роликами ютуба? — засмеялась я.

— Я — нет, — расцвёл в ответ Плиман. — Зато диктофон успевает.

— Хитро! Если дашь переписать, чем я буду тебе обязана?

— Только обедом после универа, — лукаво подмигнул Плиман. — Ну, как, идёт?

Я готова была согласиться, потому что с Плиманом ничего серьёзного быть не могло и в помине, конечно, если папа не пришлет конвой или не явится сам. Но ведь пропущенное мне и правда придётся навёрстывать… И вдруг рядом послышалось:

— Здррравствуй, Аня! — гораздо более раскатисто, чем вчера. Почти рычаще.

Я обернулась и увидела вышедшего из-за колонны Иррандо. Сердце затрепетало, а в голове воцарились хаос и паника: я же решила! Я не смогу! Как устоять?!

— Здравствуй, — пробормотала я.

— Эй, чувак, мы вообще-то разговариваем. Когда закончим, наступит твоя очередь здороваться, — нахмурился Плиман и шагнул к Иррандо."

"Я замерла. Оба они были красивы: только первый — пустой, будто модель из рекламы мужского дезодоранта, а второй наполнен грозным достоинством, как рыцарь перед боем. Ему бы очень пошёл меч…

— Не вам, сударь, указывать мне, когда и с кем здорроваться.

Волной кольнули по спине мурашки.

— Да кто ты такой?! — перехватило у Плимана дыхание от возмущения. Его щёки пошли красными пятнами.

Рядом показался Гоглиашвили:

— Сань, проблемы?

— Глянь, какой-то урод… — договорить Плиману не удалось.

Иррандо сделал невообразимо быстрый захват, и не удар вроде, но Плиман уже обнимал белую колонну, медленно сползая по ней.

— Что за нах? — кинулся на Иррандо Гоглиашвили, и секунду спустя сползал по колонне с другой стороны.

Венесуэлец спокойно сказал им:

— Выдержка и воспитание — не ваша сильная сторона, господа. Но у вас ещё есть шанс исправиться, — и слегка поклонился мне: — Прошу прощения, Аня, за этот небольшой демарш.

— Да уж… — пробормотала я, мысленно одёргивая себя: «Не восхищаться, не восхищаться!». Впрочем, впустую.

Он смотрел на меня и улыбался, словно за его спиной не вставали на ноги мои озверевшие однокурсники.

— Пожалуй, вам лучше идти, — сказала я. — И мне надо, на лекции… Идите, чтобы вас не отчислили!

Я бросилась бежать в противоположную сторону — к лестнице, ничего не соображая от смятения.