А я смотрела на него в диком изумлении: он что, стесняется? Мужчина, который в постели проделывал со мной такие штуки, от воспоминания о которых огнем горят щеки, а тело растекается, как мороженое на солнце, стесняется говорить о сексе?

Или у них, у драконов, делать можно, а называть нельзя?

И значит, когда мы с Родериком сделали то, о чем говорить ни-ни, я автоматически стала его женой, потому что на мне были его родовые символы?

А ловко у них свадьбы играют – ни тебе гостей, ни свидетелей, ни регистрации в загсе. Надел на девушку колечко, в спальню сводил – женаты!

Ну и конечно же, пока я пребывала в задумчивости о брачных традициях драконьего мира, этот беспардонный нахал воспользовался моей беззащитностью. И опять проделал все то, о чем он стесняется говорить.

Позже, когда я, еле живая, морской звездой лежала на Родерике, в дверях заворочался ключ. И в квартиру, а затем в спальню ввалилась моя беспардонная сестрица.

Увидев нашу пару, Васька оторопело застыла. Произнесла что-то очень глубокомысленное, и начала визжать.

Затем с воплем «Лизыч, ты вернулась!» кинулась в кровать к нам с Родериком.

Глава 43. Почему условно плохие вещи случаются с безусловно хорошими людьми?

Увидев летящую к нам Ваську, Родерик одним движением прикрыл нас одеялом, после чего притормозил её полет, рявкнув:

– Стоять!

Сестрица от неожиданности и вправду остановилась. Похлопав глазами, вопросила:

– Лизыч, это кто?

– Турук Макто! – получила Васька исчерпывающий ответ.

– Родерик! – ахнула я, – ты откуда эту фразу знаешь? (*)

– Смотрел фильм. – вот и весь ответ. После чего он повернулся к сестрице, оторопело глазеющей на роскошный торс моего дракона:

– Девочка, пойди и завари нам чай. Мы с Лиззи скоро к тебе присоединимся.

И когда ошалевшая Васька вышла из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь, повернулся к обалдевшей мне и уточнил:

– Я правильно сказал про чай? У вас ведь все пьют чай?

Потом мы долго обнимались с Васькой, и я рассказывала ей свою попаданскую историю.  Она ахала и смотрела на Родерика так, что становилось понятно – не успокоится сестрица, пока не увидит все, о чем я рассказываю, своими глазами.

Видимо мой дракон тоже что-то такое заподозрил.  Потому что, выпив пару чашек чая, он встал, и как вежливый гость, знающий меру, начал откланиваться:

– Лиззи, я возвращаюсь, а ты пока поживешь здесь с сестрой.

Родерик

Мы с Лиззи ссорились. Вернее, она вопила и бросалась разными предметами, с целью донести до меня, как я не прав в своем решении оставить ее здесь, в безопасности ее мира.

– Родерик, – бушевала моя красавица, – ты не можешь оставить меня одну! Я должна быть рядом, я твоя жена!

Вот эти ее слова мне очень понравились, поэтому я довольно кивнул и ответил:

– Согласен.