Судя по тому, что деревья поблизости не трещали, единорог не стал подглядывать.

Мы вернулись к Священному Древу, возле которого сидел единорог и восторженно смотрел на прикрытые листвой яйца."

"— Сколько магии эти малыши умудряются впитывать! — повернулась к нам лошадиная морда с самой натуральной улыбкой.

— А я вот не пойму, — снова задумалась Рада. — Если не нужно есть, то зачем зубы? Да и рог этот зачем?

— Ну, во-первых, это красиво! — рассмеялась я, вспомнив старый и пошлый анекдот.

— Беззубый вызовет ненужные ассоциации с глубокой старостью, — занудно начал пояснять зверь. — А я бессмертный и вечно молодой.

— Вечно пьяный! — напела я.

— Неее, такое мне нельзя, — загрустил единорог, а потом поинтересовался: — Это песня такая что ли?

Пришлось изобразить то, что я вспомнила из прежнего мира:

Я мог бы стать рекой, Быть тёмною водой, Вечно молодой, Вечно пьяный…

— Да уж, лучше бы она меня рекой сделала, — буркнул зверь и ушёл куда-то в чащу, унося в лиловых глазах неподъемную тоску.

— Ого! Он не с рождения единорог что ли? — восхитилась любознательная Рада. — А за что его наказали?

— Почему сразу наказали? Вдруг это награда? — предположила Ляля.

— Ага, то-то он лучится радостью! — рассмеялась её сестра. — Наверняка натворил что-то, вот и попал под горячую руку великой волшебнице.

— Вообще-то богине, — прогудело дерево. — Но не будем лезть в чужую личную жизнь, это неприлично.

— А в этом мире вполне осязаемы боги? — удивилась я.

— Ну, я как бы тоже божество, — в голосе древа мелькнула усмешка. — Эльфы, оборотни и гномы — мои творения. Первыми и самыми любимыми были эльфы. Оборотни уж очень любили мясо, пришлось их отпустить в степи, чтобы мне всю экологию леса не порушили. А гномы… — древо замялось.

— Слишком много говорят, — подсказала Рада.

— Да уж… — прогудело лесное божество.

— А драконы и демоны? — поинтересовалась я местными легендами.

— Этих мой брат-вулкан сотворил, насмотревшись на мои эксперименты. Поэтому они такие огненные во всех смыслах.

— А что общего у дерева и вулкана? — засомневалась я в родственных связях.

— Корни. Мои корни уходят так глубоко и широко, что переплетаются с потоками лавы моего брата. Он слишком далеко, но благодаря корням, мы всегда в курсе всех новостей друг друга.

— А люди? Откуда люди взялись? — вспомнила я.

— Да кто ж их знает? От сырости завелись? — явно веселилось древо. — Они во всех мирах откуда-то сами появляются. Может, порталами затягивает, а может другие боги их притаскивают, как забавных питомцев.

— В вашем мире только вы с братом божества? — продолжала я погружаться в историю и теологию.

— Есть ещё богиня дня и богиня ночи. Но они к тверди не привязаны, где-то парят над облаками. Редко наведываются.