– Бам! – Тяжёлая мушкетная пуля, выпущенная в упор, ударила ему в грудь, откидывая.

– Дурак! – выругался Тимофей и спрыгнул вниз с корзины.

– Бам! Бам! – хлопнули выстрелы перескочивших через бруствер ретраншемента драгун. Один из отступавших к мосту турок осел на землю, запнулся и упал в ров второй.

– В город! – рявкнул, забравшись на корзину, Салов. – Вперёд, братцы, вперёд, пока они ворота не закрыли!

«А если там сотня стрелков в шеренгах?! А если пушка с картечью?! – неслись в голове у Тимофея тревожные мысли. – Всех ведь побьют!»

– Взвод, за мной! Ура! – рявкнул он, пристёгивая на бегу штык к дулу.

– Ура-а! – подхватили крик сразу несколько десятков глоток. Перебежав к мосту, Гончаров ринулся вслед за убегавшими турками. Опережая его, выскочил высокий незнакомый унтер-офицер из чужого эскадрона.

– Бам! Бам! – хлопнуло несколько выстрелов с валов, и унтер упал ему под ноги.

– Ура-а! – заглушая диким ором страх, Тимофей ринулся к открытой воротной створке. Выброшенный вперёд штык отбил в сторону ружьё выскочившего в проём защитника. «На!» – боковой удар прикладом в висок – и он проскочил мимо падающего внутрь крепости.

Вместе с залетевшим следом Смирновым они закололи замешкавшегося турка, человек десять их бежали по улице вглубь города. С валов спускались и неслись прочь ещё десятка два.

– Ура-а! – в открытую створку ворвалась с кличем волна атакующих.

– Ворота нараспашку! – гаркнул Салов. – Шире открывай!

Стуча копытами по настилу моста, в распахнувшийся проём пролетел первый, за ним второй всадник, и вот понеслась скученная масса. Блестя клинками, в город врывалась вторая линия фланкёров и дозорная казачья сотня.

С гиканьем и посвистом станичники рассыпались по кривым улочкам, вырубая немногочисленных защитников. Драгуны под командой штабс-капитана понеслись скученной массой к центральной площади города.

– Как фамилия?! – тяжело дыша, крикнул запыхавшийся подполковник. – Гончаров?! А-а-а, тот, который с Кавказа штрафной? Ну-ну, а я гляжу, у тебя сабелька на поясе. Молодец, прапорщик! Храбро действовал, хвалю!

– Рад стараться, вашвысокоблагородие! – по старой солдатской привычке гаркнул Тимофей.

– Что, Кавказец, штык тебе привычней? – кивнул на мушкет Салов.

 – Ладно, не возбраняется, на генеральских смотрах осторожнее только. Коня мне! – рявкнул он, обернувшись к воротам. – Ванька, где тебя черти носят?! Веди сюда Зевса!

– Бегу, вашвысокоблагородие! – донеслось со стороны моста, и командирский денщик подбежал с породистым жеребцом на поводу."

"Подполковник лихо запрыгнул в седло и унёсся в сопровождении двух всадников.

– Иваныч, ветошь. – Марк протянул ему тряпку. – А лихо мы сюда заскочили!

– Лихо, – произнёс Тимофей, оттирая мушкет от крови.