Тимофей вырвал левой рукой пистоль из ольстреди и, с трудом отведя боковой хлёст, выстрелил в резвого противника. Попал, не попал – непонятно, его оттеснил в сторону конь рванувшего вперёд Чанова. «А-а!» – встречный удар по кривой сабле сипаха, и сразу же ответный хлёст по его открытой руке, а перед ним уже был новый вынырнувший из толчеи противник с копьём. Резкий уклон – и острое жало копейного наконечника пронеслось рядом с плечом. Сверкнувший клинок разрубил древко, а теперь прямой удар по голове хозяина! Рывок вперёд, удар, уклон, удар! Вокруг мелькали сотни тел животных и всадников, слышались крики, хрип, выстрелы и звон металла, а он рубил, рубил, рубил своей саблей.

Словно пелена спала с глаз, впереди были лишь одни спины, турки, разворачивая своих коней, неслись прочь. Ещё рывок вслед – и остро заточенная сталь вошла в живую человеческую плоть, разрубая с хрустом хребет.

– Тихо-тихо, всё. – Тимофей потянул поводья, придерживая тяжело дышавшего коня. – Успокойся, успокойся, Янтарь. – Он потрепал ему уши и холку. – Всё-всё, конец, остынь.

Вокруг них мелькали только лишь уланские и драгунские мундиры да казачьи кафтаны и папахи, а в сторону высот откатывалась разбитая конница турок.

– Всем! Всем! Под знамя! Сбор! – доносились звуки сигналов Стародубовского штаб-трубача. Каждый из них трубит по-своему, и только лишь для неопытного уха эти сигналы звучат одинаково.

– Под знамя, под знамя, сбор! – летело по усеянному телами полю, и, объезжая павших, кавалеристы спешили к полощущимся на ветерке полковым знамёнам.

Тимофей стряхнул с лезвия кровь и тронул поводья.

– Вперёд, Янтарь! Пошли к нашим.

– В две линии становись! – строили своих драгунов эскадронные командиры.

Вот и голос Копорского, и, поспешив на его зов, Гончаров занял место на правом фланге, а в растянутые линии тем временем, уплотняя их, въезжали всё новые и новые всадники.

– Круго-ом! – донеслась команда полковника. – Аллюр рысью! Догоняющим заполнять заднюю линию!

Переместившись вперёд, Тимофей огляделся. Блохин, Чанов, Лихачёв, все его унтеры были на месте. Смирнов Марк, Очепов Фрол, за ним Ярыгин Стёпка и Балабанов Елистрат.

– Где Еланкин?!

– Тут я, вашбродь! – долетело с левого фланга.

«Ага, рядом Казаков с Медведевым и Данилов, все “кавказцы” живы и в строю», – мелькнула в голове успокоительная мысль.

– Отделенным командирам осмотреться, доложиться о потерях!

Полк отъехал от места недавнего боя и встал на свою прежнюю позицию за колонной графа Каменского 1-го. По докладам унтер-офицеров стало ясно – взвод потерял одного драгуна убитым. Один раненый на своём коне отъехал к лекарям в сторону лагеря.

Тем временем от главнокомандующего прискакал вестовой, и пехотная колонна левого фланга пошла вперёд.