Лев решил использовать это обстоятельство для усиления давления.

— Вон, слышишь? Сражение заканчивается. Скоро и за тобой придут. Как тебе удобнее — чтобы тебя при оказании сопротивления взяли или в результате добровольной сдачи? Подумай, минуты три у тебя есть. Прямо сейчас я, конечно, не буду командира отвлекать, операция еще не закончена, так что небольшая фора у тебя еще имеется. Используй ее на благо. Не причиняй зла самому себе.

Напирая на то, что в любой момент может вызвать спецназовцев, Гуров на самом деле не имел с ними прямой связи. Чтобы бойцы пришли к нему на подмогу, он должен был сначала позвонить Орлову и передать команду через него. А учитывая время суток, он опасался, что, пока будет объяснять сонному генералу, в чем дело, Юра не только успеет сбежать, но сможет и пешком уйти.

Но и психическая атака пока особых результатов не приносила. Юра явно колебался. В словах полковника он не услышал решающего для себя аргумента.

Видя, что снайпер не склонен верить, что арест настигнет его неотвратимо, Лев решил обрисовать ему крайний случай развития событий.

— Послушай, Юра, а ты вообще знаком с юридическими нормами? — вновь перешел он в наступление. — Тебе известно, что, если при задержании гражданин оказывает сопротивление, полицейские имеют полное право стрелять на поражение? А ведь пока ты сидишь там, за этой своей машиной, ты именно оказываешь сопротивление. Не выходишь с поднятыми руками, не сдаешь оружие. Ты что, хочешь, чтобы спецназовцы реализовали свое право? Да так нам даже проще будет. Думаешь, ты мне очень нужен? Какой от тебя толк? Что интересного ты можешь рассказать? Ты — пешка в чужой игре. Вот Седой — это да. Если бы сейчас вместо тебя находился он, я бы еще очень подумал, стрелять ли на поражение. А ты — нет. Не интересен ты никому, кроме себя самого, и твоя драгоценная жизнь, в сущности, до тех пор еще что-то значит, пока я готов верить, что ты человек вменяемый и сложишь оружие добровольно. А чем дольше ты сидишь там, Юра, тем меньше я готов этому верить. Вера моя тает с каждой минутой.

— Я могу сказать, кого мне заказали.

— Так это и я тебе могу сказать, — уверенно ответил полковник. — У твоих хозяев только один человек оскомину вызывает. Мешает всем, как бельмо в глазу. Мунтяну? Его ты снова караулил?

Юра не ответил.

— Вот видишь. Молчание — знак согласия. Значит, я угадал. Думаю, эти ребята потому и приехали сюда, что кандидатура у них была уже готовая. И вовсе не Назара. А кого? Ты, случайно, не знаешь, Юра?

— Ладно, — донеслось из-за машины. — Ладно, я сдаюсь. Добровольно.

— Давно бы так, — стараясь не показывать своей радости, проговорил Лев. — А то я притомился уже с тобой тут разговаривать. Простые, кажется, вещи, а объяснять битый час пришлось.