Марина, помня о знаниях своего мира, отправляла перспективных соплеменников в учебные заведения за свой счет, надеясь составить команду, способную помочь ее супругу в работе. В итоге все старшие дети клана обрели перспективы вернуться в родные края специалистами, за которым приедут и в самый глухой угол страны.

Жизнь Адариса и Марины, сделавшая кульбит, понемногу становилась более спокойной и важной в этом мире.

Эпилог

Они прибыли в долину ранней весной, а теперь за окнами снова клубился снег. Отяжелевшая Марина сидела у огня, беспокойно вслушиваясь в завывание ветра. Еще утром Адарис улетел во дворец Повелителя, чтобы забрать почту, получить новые приказы и распределить задания между учениками и помощниками. За окном уже стемнело. Молодая женщина то сидела, то беспокойно мерила шагами гостиную, переживая за своего дракона. Он самый лучший, самый сильный и самый заботливый, но буря не спрашивает…

Легкий укол боли в поясницу Марина проигнорировала. Второй заставил ее остановиться и потереть болезненно напрягшиеся мышцы спины. Убедившись, что песенки из ее мира помогают не думать о боли, Марина запела, продолжая метаться по комнате, все еще надеясь дождаться Грея. Он обещал быть рядом!

Когда боль стала постоянной, она наконец перестала храбриться и вызвала Кринессу и Холмквиста. Лекарь схватился за голову, потрогал живот и велел немедля идти к родильному стулу, ибо леди дотянула до полного раскрытия.

— Ах, леди, да почему же вы не звали нас? — причитала камеристка, узнав, что вот-вот на свет появится будущий наследник или наследница нового драконьего рода.

Роняя горькие слезы разочарования, молодая женщина сменила уютное платье на свободную сорочку и собралась уже опуститься на стул, как двери распахнулись и в спальню ввалился засыпанный снегом, покрытый сосульками лорд Грей. Очевидно, ему сказали, что госпоже стало плохо, и он немедля кинулся наверх, забыв скинуть промерзший плащ.

Слезы на лице роженицы тотчас сменились улыбкой, и лекарь вздохнул с облегчением — хорошее настроение не последняя помощь в столь важном деле. Вытолкав лорда умываться и переодеваться, Холмквист все же усадил леди в специальное кресло, объяснил, где держаться, когда будет особенно больно, а потом начался непростой извечный женский труд, в котором доктор служит помощником и первым служителем.

Едва слышно скрипнула дверь — вымытый и переодетый Грей вошел, постоял, оценивая обстановку. Когда лекарь закричал, требуя леди тужиться как можно сильнее, Адарис шагнул ближе, мягко положил прохладные ладони на лицо Марины, заглянул в глаза:

— Для меня, любимая, — попросил он, и Марина выполнила его просьбу, в длинном усилии вытолкнув головку младенца наружу.