Но он решил быть честный с ней, с собой.

Его губы напряженно сжались, и он отрицательно покачал головой. Руки девушки дернулись и почти опустились, когда мужчина вдруг схватил ее за кисть и жестко подтянул к себе.

– Продолжай, – твердо приказал он.

– Ян…

– Это неважно. Все неважно, пока ты моя. А ты – МОЯ!

Девушка судорожно вздохнула. Не от страха, нет. Она знала, что он никогда причинит ей боли. Но напряжение в голосе, неоспоримая сила самца и его власть над ней, как над своей парой, заставили ее подчиниться и задрожать от возбуждения.

Этот дикий зверь считал ее своей. Все в его поведении, жестах служило подтверждением этому.

– Продолжай, – повторил Ян с глухим порыкиванием.

– Эй, засунь свое возмущение куда подальше, большой плохой волк! Я не та девушка, которая будет терпеть такое отношение.

– Но тебе это нравится, – и в доказательство он принюхался.

Легкий румянец окрасил ее щеки, и девушка стиснула простыню в руках. Не желая вдаваться в подробности того, насколько именно ей нравится, она быстро накинула светло-салатовую ткань на голое мужское тело.

Завязав на плече тугой узел, сделала шаг назад, дабы оценить свое творение. Римские патриции были бы посрамлены, окажись они в этот момент рядом с Яном. Вид беты вызвал у нее приступ смеха, но она постаралась его подавить.

Гордо раскинув руки, он продемонстрировал себя во всей красе. Простыня свободно свисала, распахиваясь при малейшем движении. Эмилия поняла, что с этим тоже нужно что-то делать. Поэтому, порывшись в сумке, достала черный кожаный ремень и, подойдя к мужчине, подпоясала его.

Снова отступила и не выдержала – звонкий смех вырвался на волю. Черт, еще никогда бета не выглядел столь комично!

– Супруга моя, – в голосе вместо ожидаемой злости была нежность, – ты предлагаешь бете вот так предстать перед своим альфой?

Она вытерла в уголках глаз слезы и с легкой улыбкой, хоть и слегка настороженно, ответила:

– Ага.

– Ладно, но ты потом компенсируешь мне муки уязвленного самолюбия, – вздохнул, соглашаясь, мужчина и прищурил глаза, скрывая лукавые искорки.

– Ты, правда, согласен?!

– Да.

Ты моя пара, и я чувствую, что тебя расстроит, если я вернусь в стаю нагим. А волк просто не может позволить произойти тому, что опечалит его супругу.

Ее сердце сжалось от уверенности, прозвучавшей в этих словах. Этот трепет в душе нельзя назвать просто соединением. Это нечто большее. Нечто более важное. То, что страшно произнести вслух. То, что еще сильнее привяжет ее к нему. И то, что даст ему полную власть над ней. Еще хрупкое, но уже вполне сформировавшееся чувство.