Короткие ногти впивались в мужскую рубашку, а ноги сильнее сжимали его тело, желая почувствовать твердую выпуклость напротив своего лона. Сейчас она как никогда ненавидела одежду, что разделяла их.

– Никаких марок и укусов, – произнесла, задыхаясь, когда он, наконец, оторвался от ее губ.

– Я умею держать слово, – зло бросил Ян.

Его рука опустилась вниз между их телами, пробираясь к молнии джинсов. Губы перебрались к мочке уха, и он стал теребить ее. Рядом проносились машины и шумел город, но они были скрыты темнотой переулка и отделены от всего мира. Здесь и сейчас остались только ярость и страсть.

Для нее это было спасением. Ян вытеснил из мыслей все, кроме огненного желания. Он опьянял ее, как людей опьяняет алкоголь. Одного его аромата было достаточно, чтобы свести ее с ума. Он в этой стае стал для нее самым большим испытанием. Эмили давно научилась справляться с презрением, но как справиться с этим невероятным притяжением, она до сих пор не поняла.

Ян обжигал своим горячим дыханием ее кожу, а его рука уже расстегнула молнию ее штанов и проникла внутрь. Джинсовая ткань плотно обтягивала мужскую руку, еще сильнее прижимая к ее телу. И Эмили выгнулась от одного ощущения его руки так близко к сосредоточию ее жара. Из ее горла вырвался стон, больше похожий на хрип. Длинные пальцы пробрались к лону, нежно раскрывая лепестки, теребя круговыми движениями клитор.

Ее пальцы в это время впивались в его спину, оставляя следы. Стон сорвался с губ, когда в нее проник указательный палец. Такого удовольствия она еще никогда не испытывала и даже не надеялась испытать. В сознании промелькнула мысль: если сейчас она чувствует такое только от его руки, то что же бы она испытала, почувствовав его внутри себя?! Но девушка не позволила себе углубиться в соблазнительные размышления, уверив саму себя, что это никогда не произойдет.

После чего нега вытеснила даже такие мысли… Он ритмично скользил в ней, добавив к первому пальцу второй, а большим массируя ее клитор. Спина упиралась в твердую стену, и если бы она была человеком, то сила, с которой ее вдавливали в эту самую стену, послужила бы причиной появления большого количества синяков. А так это стало еще одним доказательством того, что она все-таки оборотень. Раны заживали быстрее, а синяки сходили с кожи максимум через полчаса. Поэтому девушка не обращала внимания на небольшую боль, пронзающую ее спину каждый раз, когда Ян входил в нее пальцами, заставляя снова и снова двигаться ему навстречу. Наоборот, эта боль, смешиваясь с наслаждением, добавляла ее удовольствию пикантности.

Движения мужчины были резкими. В них ощущалась злость, смешанная со страстью. И Эмилия признавала за ним полное право на эту ярость.