Не просто проживать дни, наполненные презрением, без дома, без семьи, а именно жить без самой важной частицы своей сущности, постоянно ощущать пустоту там, где должна плескаться животная энергия.

Эти два бесконечно длинных дня, что прошли с момента их разговора, точнее с момента его заявления о своих правах, девушка старалась не попадаться на глаза Яну, всячески игнорируя его. Эмилия понимала, что это ей удавалось только благодаря отсутствию на территории альфы, ведь Ян, как бета стаи, полноправно его заменял. В их первобытном мире невозможно просто так проигнорировать самца. Особенно такого сильного. Даже из-за количества важной работы, которой прибавилось после сцепления альфы. Несмотря на первоначальную договоренность, теперь Эмилия не могла уехать через полтора месяца, после родов Мери. Долг и чувство уважения к альфе обязывали ее помочь его паре пережить тяжелый этап. Тем более что, по слухам, вожак соединился с человеческой женщиной, а это был своего рода удивительный случай в ее практике. Да еще и бета сообщил ей, во время их первого столкновения после того рокового вечера, что женщина уже зачала, причем выводок, что давало кучу пищи для размышлений ее пытливому уму медика.

Дрожь от близости Яна до сих пор пробегала по телу, а он всего лишь подошел к ней на расстояние вытянутой руки. В глазах мужчины горел огонь обещания, и только то, что он был занят подготовкой к приезду альфы, спасло девушку от нежелательного разговора. Но взгляд, которым мужчина наградил ее, обжигал изнутри, обещая, что их разговор не окончен, и предвкушая момент, когда они вернутся к нему.

В день, когда вожак наконец вернулся со своей парой, Эмилия стояла и наблюдала за всем издали. Молодая женщина явно не испытывала радости по поводу своего приезда. Она сопротивлялась альфе, что воистину поражало Эмилию. Люди, даже не зная о том, что оборотни существуют, сторонились их, подчиняясь закону опасного притяжения. Они восхищались, но смотрели с опаской. Как будто чувствовали, что рядом дикий и необузданный зверь. Но вот эта хрупкая девушка, хоть и боялась альфу, но вида не подавала. При этом она так открыто выступала, что издали вообще казалось – страха в ней нет ни капли. И если бы Эмилия по себе не знала, как это – прятать ужас, сковывающий тело, она бы и не догадалась, что девушка вообще боится.

Вечером ее представили стае как «луну». Но из-за того, что Эмилия не принадлежала к стае, то и не присутствовала на собрании. Она бы солгала, сказав, что это ее не трогает. Девушке казалось, что она как-то обособлена от своего родного мира, и это чувство, скорее всего, называлось одиночеством."

"Тяжело вздохнув, Эмили снова вернулась к своим пробиркам и вдруг услышала, как открылась входная дверь.