Возле пламени в кругу расположились люди.

Семь человек. Отец кивает одному из мужчин. Тот поднимается и подходит к нам, не сводя с меня глаз. Я чувствую себя зверушкой в цирке.

– Это Берн – директор филиала, открытие которого состоится в ближайшие несколько месяцев.

Мужчина улыбается. Но это явно не доброжелательность, хотя на первый взгляд могло показаться именно так. Глаза-болото исследуют мое лицо.

– Берн, Стейси – моя дочь.

– Приятно познакомиться, – одновременно произносим мы.

Мужчина симпатичный, молодой. Чуть старше двадцати пяти, скорее всего. Берн благодарит отца за приглашение на праздник в честь скорого рождения ребенка. Они не обращают на меня внимание и снова погружаются в разговоры о работе. Официант предлагает мне еще вина, я соглашаюсь. Последний бокал и домой – обещаю себе.

Я крепче прижимаю к себе плед и делаю глоток. Приятный аромат доносится до моих ноздрей, немного терпкая жидкость во рту вызывает положительные эмоции. Вкусно до тех пор, пока не начинаешь глотать. Из-за непривычной горечи я морщусь.

– Лучше закусывать. – На мою поясницу опускается рука Берна.

Отец снова куда-то ушел. Почему-то в такой важный праздник для нашей семьи мы все разбрелись по дому.

– Лимон и белый шоколад? – Удивляюсь я.

– А ты попробуй.

Компаньон папы подносит к моему рту кусочек лимона, посыпанный мелкой стружкой шоколадки.

– Спасибо. Я сама.

Кормиться с чужих рук – это слишком. Я перехватываю кусочек и ем сама. Мужчина прав, вкусно. Берн пожимает плечами, с улыбкой возвращается к костру.

Делаю еще глоток и наблюдаю за ним. Не скажешь, что Берн офисный планктон. У него идеальные пропорции лица, насколько мне позволил разглядеть алкоголь. Он сошел бы за модель с обложки GQ. Того, кто учит на страницах журнала осваивать искусство быть мужчиной.

Я улыбаюсь ему, когда он пялится. В ответ Берн поднимает ладонь вверх. Если он директор нового филиала в юридической фирме, часть которой принадлежит отцу, то мы будем видеться чаще. Мужчина еще пару минут наблюдает за мной, а я за ним. Он не приглашает меня в круг своих коллег, поэтому я остаюсь сидеть за столиком у края террасы. Берн опускает глаза к телефону, и тут вихрем кружатся мысли о незнакомце.

Щеки вспыхивают. Неужели Берн может быть тем самым психом? Либо это говорит моя шиза, либо вино. Я ставлю на последнее. Шлю дрожь куда подальше и немного трясущимися пальцами тычу в экран, набирая:

«Это ты?»

Давай же! Не тяни! Берн вновь поднимает взгляд и очаровывает своей улыбкой. У меня нехорошее предчувствие, когда мужчина поднимается и, кажется, прощается со своими «друзьями».

«Срочно домой!», – торопит собственный голос.

У меня начинается горячка. Тревожность растет в геометрической прогрессии, пока я спешу к выходу.