В общем, со стыдом вынужден признать, что, провисев вверх ногами в воде довольно долго, я занимался лишь тем, что скорбел о своем безвременном уходе из жизни. Обладающий огромным потенциалом дорогой Декстер трагически погибал в расцвете сил, в то время как на земле еще оставалось множество мрачных негодяев, которых обязательно следовало препарировать. Увы, Темный Пассажир, я знал уходящего Декстера очень хорошо. Бедный парень, наконец-то решился связать себя узами брака. Печально. Я увидел Риту, как она, вся в белых одеждах, рыдает у алтаря, а двое детишек воют у ее ног.

Маленькая, милая Эстор, с волосами, уложенными пышным пучком. Ее светло-зеленое платье подружки невесты уже насквозь пропитано слезами. А облаченный в крошечный смокинг и, как всегда, спокойный Коди пристально смотрит в глубину церкви и, вспоминая нашу последнюю рыболовную прогулку, задает себе вопрос: когда ему в следующий раз удастся вонзить нож в тело и повернуть его, с улыбкой наблюдая за тем, как красная кровь, булькая, вытекает на клинок?

Притормози, Декстер.

Откуда у тебя подобные мысли? Вопрос, конечно, риторический, и мне вовсе не требуется ответа от засевшего у меня внутри старого друга. Но с его подсказкой я сумел из разрозненных кусков сложить половину головоломки и понять, что Коди…

Очень странные мысли лезут к нам в голову, когда мы умираем. Машина улеглась на ставшей плоской крыше и, наполнившись водой, покачивалась. Вода была настолько мутной, что я не увидел бы вспышки, если кто-нибудь вдруг решил бы выстрелить из револьвера у меня под носом.

Коди тем не менее я видел совершенно ясно. Гораздо яснее, чем тогда, когда мы с ним находились в одной комнате. Теперь я наблюдал, как за его крошечным тельцем маячит гигантская тень — черная, не имеющая каких-либо отдельных черт, но смеющаяся фигура.

Неужели подобное возможно? Я вспомнил, как Коди со счастливым выражением лица вонзил нож в рыбу. О его странной реакции на вопрос о пропавшей соседской собаке. Реакция Коди очень напоминала мою, когда меня в детстве спросили о собаке, которую я успел пустить на свои эксперименты.

Кроме того, я вспомнил, что Коди, как и я, пережил травму, когда биологический отец, находясь в приступе вызванной наркотиком ярости, бил его и сестру стулом.

Мысль абсолютно немыслимая. Идея совершенно нелепая, однако… Все части мозаики легли на место, и картина обрела полный, не лишенный поэзии смысл.

У меня был сын. Такой же, как я. Но у него не было мудрого приемного отца, чтобы направлять его первые детские шажки по миру вивисекции и удачи.