– Тут сотовые уже не покрывают, даже помощь не вызовешь!

– Ты больной? Как может сесть на брюхо джип военного образца, сделанный специально для езды по пескам? – Коваль неслась и получала удовольствие от забытого ощущения власти над огромной машиной, так легко и послушно дававшей управлять собой. – Вот и все, а ты боялся! – выехав снова на трассу, сказала Марина, немного сбросив скорость, чтобы покурить. – Понравилось?

– Тебя нельзя за руль пускать, я теперь понял, почему Макс с тобой боялся ездить, – ты вообще ничего не соображаешь, ни скорости, ни дороги не чувствуешь! – Хохол закурил, чуть приоткрыв окно.

– Неправда, я нормально езжу, просто мне захотелось тебя немного напугать.

– Удалось! – хмыкнул он, не подозревая, что Марина не все еще продемонстрировала.

Посигналив еще в начале улицы, она так газанула, увидев открывшиеся ворота, что Хохла откинуло к дверке, а влетев во двор, затормозила педалью в пол, развернув джип на сто восемьдесят градусов. В шоке был не только Хохол, но и вся охрана, включая водителя и выбежавшего на крыльцо Розана. Когда же они увидели, что из-за руля выбирается хозяйка, последовала немая сцена.

– Ну, чего рты разинули? – закуривая, спокойно поинтересовалась Коваль. – Соскучились?

– Наковальня, ты что, смерти моей хочешь? – хватаясь за сердце, простонал Розан. – Я думал, это Хохол развлекается, а ты сама!

– Что, отвыкли? Привыкайте – я в полном порядке, так что сама теперь буду ездить.

– Ага, помечтай! – отозвался Хохол. – Даже не надейся, малахольная, чуть меня не угробила на своем танке!

Марина захохотала, довольная собой, и пошла в дом, стараясь не очень наступать на правую ногу, сильно болевшую после непривычной нагрузки.

Явившийся следом в кабинет Хохол дождался, пока она закончит телефонный разговор с Дроздом, а потом сел на корточки и заглянул в глаза:

– Я прошу тебя – никогда больше не езди так, как сегодня, пожалей меня, если себя не жалко, Малыша пожалей – он не вынесет, если с тобой что-то случится! Пообещай мне, прошу тебя!

Коваль посмотрела в его озабоченное лицо и устыдилась собственной выходки – в самом деле, как она не подумала о них? Что за ребячество?

– Прости меня… – попросила она, прижимаясь лбом к его лбу.

 – Я идиотка, больше не буду. Не сердись.

Коваль обняла его за шею и спустилась на пол, сев между его колен и заглядывая в глаза:

– Жень, ну, не надо, а? Я же пообещала, не злись, пожалуйста! – Марина стала целовать его, но он уворачивался. – Ты что?

– Я не знаю, как тебя можно заставить думать не только о себе, но и о других! Хоть иногда! Ты понимаешь, что я переживаю?

– Прости меня, дорогой. – Коваль медленно развязала халат и сбросила его на пол, оставшись в тонких зеленых стрингах.