В молчании добрались до аэропорта, Дмитрий отдал билет и вынул из багажника чемодан. До регистрации осталось минут тридцать, они пошли в бар выпить кофе, и оттуда Коваль позвонила Хохлу, рассказав подробно, где ее искать.

– Сейчас познакомлю тебя с телохранителем, – сообщила Марина отцу, и он улыбнулся:

– Ты забыла, что я уже знаком с ним, дорогая?

– А, ну да! Значит, просто поздороваетесь.

– Он сюда придет, что ли? – спросил Дмитрий, помешивая кофе в чашке.

– А у тебя комплексы? – не утерпела Коваль, поддев брата.

– Ты такая язва, дорогушка! – Он покачал головой, укоризненно глядя на нее. – Я уже сидел за одним столом с твоим телохранителем, так что какие теперь комплексы? Я просто подумал, что мне тебя придется провожать до выхода, а так…

– А так не придется. – Возле столика возник Хохол в черной кожаной куртке, серых джинсах и темных очках – вид у телохранителя был откровенно бандитский, если еще учесть бритую голову, татуировки на кистях и широченный золотой браслет на запястье. – День добрый, Марина Викторовна. – Он чуть нагнул голову, приветствуя отца и Димку.

– Не гони волну, Хохол, все в теме. – Коваль откинулась на спинку стула и жестом велела ему садиться.

Он опустился на стул рядом с ней и незаметно оглядел весь зал бара – делал он это всегда, где бы они ни находились, привык ждать опасность отовсюду. Отец разглядывал его внимательно, словно пытался заглянуть под черные очки, которые Женька так и не снял.

– Мариша, ты обещаешь звонить хоть иногда? – В голосе отца звучали просительные нотки, он уже и не знал, как разговаривать со своенравной и взбалмошной дочерью, чтобы не спровоцировать грубость или резкие высказывания.

– Конечно, папа, и ты тоже звони как захочешь. – Марина положила свою руку поверх его, замершей на столе, и чуть сжала. – Ты меня прости, если я тебя чем-то обидела, я иногда скажу, а потом подумаю, надо ли было.

– Не думай об этом, дочка. – Голос отца дрогнул. – Я счастлив уже тем, что ты пожила у меня это время, что мы смогли пообщаться…

– Не надо, папа, я не могу войти в самолет с заплаканными глазами, ведь я – железная Коваль, там же пацаны мои летят, нельзя им видеть меня слабой, – попросила она, чувствуя, как в носу защипало, вот-вот потекут слезы.

– В самом деле, батя, ты чего? – поддержал Дмитрий. – Она домой полетела, не к чужим людям, позвонит тебе завтра, ведь позвонишь, Маринка?

– Я же обещала.