Он то и дело поглаживал ее руку в черной тонкой перчатке, словно проверял, есть ли дочь на самом деле.

– Ты не сердишься, что я свалилась тебе на голову так неожиданно, да еще с тайнами?

– О чем ты говоришь! – возмутился отец, приостановившись. – Ты можешь жить у меня столько, сколько нужно, ведь я не чужой тебе, Мариша. Странно только, что ты просила не говорить никому о своем приезде…

– Понимаешь, я очень сильно запуталась в своих отношениях с мужчинами, мне просто стало нечем дышать, и я должна спокойно и трезво все обдумать и решить, как быть дальше, – призналась Коваль внезапно, поддавшись непреодолимому желанию получить совет или просто быть услышанной.

 – И я не могу сделать этого, находясь рядом с ними, – они постоянно делят меня и соперничают, мне от этого плохо, потому что я люблю их обоих. Что мне делать, отец?

Он вздрогнул от этого слова, не ожидал, видимо, что она назовет его так хоть когда-нибудь.

– Мариша, как я могу советовать тебе что-то – ты взрослая, самостоятельная женщина, ты уже давно умнее меня… Скажи мне вот что – это Грег и еще кто-то, да?

Это было в принципе ожидаемо – вот этот вопрос.

Отец был наблюдательным, это чувствовалось сразу, жизненный опыт и профессия научили его подмечать то, чего, может быть, не видели остальные. В его взгляде было столько сочувствия и желания помочь дочери разобраться в сложившейся ситуации, что Марину понесло – она заплакала навзрыд и призналась:"

"– Грег – это мой муж, папа, мой Егор… Он не погиб, как все думают. Он пытался в очередной раз вытащить меня из дерьма и сам подставился… и теперь он вынужден жить в этой проклятой Англии, вдали от меня, бросив все, чего добивался всю свою жизнь… Папа, что мне делать – я запуталась… С одной стороны – Егор, принесший ради меня в жертву свою жизнь, а с другой – мой телохранитель, убивший за меня двух крупных криминальных авторитетов… Если бы не Хохол, меня уже не было бы в живых… и, может, от этого всем стало бы только легче…

– Не надо, дочка, не плачь.

 – Отец усадил ее на какую-то лавочку и обнял, вынимая из кармана платок и вытирая заплаканное лицо. – Ты ошарашила меня, дорогая, я в растерянности… Значит, не зря я подозревал, что все немножко не так, как вы мне рассказывали, мне сразу показалось странным то, как он смотрел на тебя, как говорил о тебе – так ведут себя люди, много лет прожившие вместе.

– Значит, ты догадался? – всхлипывая, спросила Марина.

– Да, дочка, я хотел у тебя спросить, но ты никак не желала общаться со мной.

– Прости – у меня очень тяжелый характер, – виновато опустив глаза, пробормотала она.

Вот так – а Марина подумала, что Егор ему просто не понравился. Но, оказывается, дело было в другом – отец вычислил его и ждал, когда же дочери наскучит ломать комедию.