– Может, вы зайдете ко мне на чай как-нибудь вечером? Мы пообщались бы, используя вас в качестве переводчика.

– В этом нет нужды, – не вынесла Коваль. – Я вполне сносно говорю по-английски.

– Так это же прекрасно! – обрадовался он, выходя из-за забора на улицу. Спаниель тяжело вздохнул и двинулся за хозяином, еле передвигая лапами. – Тогда вы тем более должны прийти ко мне!

Марина улыбнулась и присела на корточки, почесав собаку за ухом. Пес оказался дружелюбным, положил голову ей на колено и смотрел слезящимися, старческими глазами.

– Спасибо, мистер Уоллес, мы зайдем к вам непременно, – поблагодарил за приглашение Егор, помог жене подняться, и они пошли дальше.

 – Жутко одинокий старик, кроме собаки, и поговорить-то не с кем, – объяснил он Марине. – Дети выросли и уехали, здесь вообще не принято навещать своих стариков часто. Он просто помешан на картинах русских художников, скупает их где только может, причем очень часто его надувают, подсовывая современную мазню.

– И ты, конечно, его жалеешь и частенько к нему заглядываешь на рюмочку, да, Малыш? – поддела Коваль, зная, как трепетно Егор относится к таким вот старичкам.

– Бывает, – кивнул он. – А ты злая у меня, детка, так нельзя.

– Ты меня забыл, Малыш, – я никогда не была доброй и сентиментальной, меня жизнь сделала совсем другой, злой и расчетливой, привыкшей не обращать внимания на чужие проблемы, когда имеешь свои собственные.

Егор улыбнулся, прижав ее голову к своему плечу.

– Не устала бродить?

– Устала, – призналась Марина, мечтая добраться до постели и вытянуть ноющие с непривычки ноги.

Прошел почти месяц, Коваль начала привыкать к размеренной и монотонной английской жизни, к тому, что некуда спешить и незачем рано вставать утром, что никто и нигде не ждет.

Привыкла к горничной Саре, больше напоминавшей серую мышь, чем молодую женщину, – острый носик, слегка вытянутая вперед челюсть с мелкими зубками, круглые очочки на самом кончике носа, бесцветные тонкие волосы, собранные вечно в хвостик на затылке, какие-то вылинявшие глаза. Она появлялась тихо и незаметно три раза в неделю, убирала дом, готовила что-то, но пробовать ее стряпню Марина почему-то не решалась, и они обедали и ужинали в основном в ресторанах.

Звонок Хохла восьмого марта немного встряхнул притихшую Коваль – Женька назвал отель и дату прилета команды на Кипр, и ей осталось только купить билеты.

– Женя, а что слышно из ментуры? – Ей было важно знать это, иначе как она сможет вернуться?

– Там проверка министерская, говорят, нашли много нарушений, – ответил Хохол. – Киска, ну их на фиг, барбосов, расскажи лучше, как ты.

– Тут такая тоска! Я скоро не выдержу и сбегу, честное слово.

– Бедная моя, – посочувствовал он.