Три деревни здесь было. В первую «Погранец» ещё ночью упёрся, сгоревшую, но без жителей. Во вторую – «Рубик» днём у озера, та была побольше, жителей тоже куда-то сгребли, а вот дома разобрали. Сгоревших строений крайне мало. Ну и, наконец, третья, та, в которую мы чуть ночью не впёрлись.

Деревня, судя по карте, была большая, и её никак не обойти. Справа от неё – заболоченный луг, плавно переходящий в болото, слева озеро, перед самой деревней тоже заболоченный луг, поросший редким кустарником. Я прямо в этот луг уткнулся и заныкался в этом кустарнике. Крайний бронетранспортёр охранения метрах в пятистах слева от меня.

Деревни нет, сожгли её уже давно, а каратели стоят слева на краю озера, вот поэтому-то и соловьёв слышно не было. Угу. Вон оно что. Это не каратели, это сапёры мины ставят и, похоже, заканчивают уже."

"Оказалось, нет, целый день немцы по краю леса и по дороге от развилки до деревни мины ставили и лишь под вечер загрузились в грузовик и в сопровождении трёх бронетранспортёров уехали. Самое препоганейшее, немцы уехали налево по дороге. Судя по карте, там несколько деревень и более-менее сухие места и леса.

Впереди меня минное поле, а справа – болото. Так что, помаявшись немного, мы всё же ушли искать тропу через заболоченный лес.

В процессе поисков безопасной дороги я снял с десяток немецких и наших противопехотных мин. Заминировали немцы, как оказалось, не только дорогу, но и все сухие тропы в лесу, так что двигались мы, сильно не торопясь. Пришлось сделать щуп и проверять каждый свой шаг. За два дня каторжной работы мне удалось снять больше восьмидесяти мин и ещё столько же обозначить.

Снимал я только нажимные противопехотки и только самые простые, без донных взрывателей.

Попадались и такие, но в основном связанные в систему с небольшими ящиками взрывчатки. Снял я и с десяток шпрингмин, которые мы забрали с собой.

Мне это всё жутко не нравилось. Похоже, это самый край укрепрайона. Мины снимал сам, отмахнувшись от всех возражений. Мне совсем не улыбалось накрыться в самый последний момент из-за оплошности своих телохранителей. В отличие от «Гнома» и «Погранца», я не торопился, времени у меня было много.

До блиндажа мы дошли ещё за два дня и притормозили у последней деревни. Той, что сожгли полицаи ещё в сорок первом.

Дорога здесь заросла окончательно, сквозь траву пробивается только еле различимая колея. Свежих постановок мин нет, но минное поле укрепрайона мы уже сутки как прошли, поэтому остаток пути двигались спокойно.

Мне, правда, здорово не нравилась вся ситуация в целом, и к озеру я не пошёл, оттянувшись вдоль леса вправо и притормозив на опушке. Правильно сделал, кстати, утром мы услышали приглушённые выстрелы. Не в лесу, нет, а в районе пройденных деревень. Там, куда уехали немецкие сапёры.