– Ой, как чую! – ерничал Бор, спрыгивая со шкафа. – Чую, кто-то щас огребет!..

Взяв с дивана подушку, Бор запустил ею в колдуна. Но тот тоже оказался парень не промах, выхватил из-за пояса серебряный кинжал и, получив подушкой по лицу, вцепился в нее и разрубил. Во все стороны, словно рождественский снегопад, разлетелись перья. Я брезгливо отряхнулся, Бор заржал, а колдун начал декламировать с подвыванием:

– Мactet ac perdat in sempiternum interitum. Virus nequitiaesuae, tamquam flumen immundissimum…

– О, дядя прошаренный, латынью мочит! – с притворным уважением заметил Бор.

– Draco maleficus transfundit in homines depravatos mente et corruptos corde… – продолжал выкрикивать колдун.

– Слышь, да достал ты уже этим бормотанием!"

"Домовой со всей силы толкнул колдуна, тот грохнулся на пол рядом со столом. Зацепил, пытаясь подняться, скатерть, и вся бесогонная атрибутика посыпалась на него дождем. Это позабавило Бора, и он принялся кидаться в своего противника всем подряд, что только попадалось под руку – книгами, Алинкиными игрушками, вазочками, посудой…

– Получи, фашист, гранату, – хохотал Бор, глядя, как демонолог тщетно пытается увернуться от летящих в него предметов.

– Эй, ты! – подбадривал я толстяка. – Не вздумай сдаваться! Врежь ему, размазня! Я за тебя болею!

Но демонолог уже лежал на полу, погребенный под горой вещей, а Бор победно обернулся ко мне:

– Что… блохастый, не на того поставил?!

– Изыди! Повелеваю тебе: изыди! – хрипел колдун, приподнявшись на локте. Он сорвал с себя крест и в отчаянии размахивал им во все стороны.

– Ага. Ща… – начал было Бор, но вдруг замер и закашлялся. Он побледнел, стал задыхаться, привалился к стене и медленно сполз вниз. Глаза закатились и сделались мутными, на лбу выступила испарина.

– Сдается мне, колдовство-то подействовало… – философски заметил я с подоконника.

– Да не колдовство… – хрипел Бор. – Это расплата… так всегда… после силодара…

И снова, как и в прошлый раз, после отравленного варенья, он заполз под стол, свернулся клубочком и стал таять на глазах, превращаясь в облачко темного дыма. А вскоре и дым полностью рассеялся. Бор исчез.

Демонолог Кирилл поднялся с пола, стряхнул с себя осколки и перья и невозмутимо позвал:

– Эй, хозяйка!

Дверь в детскую слегка приоткрылась, и из-за нее, тревожно озираясь, выглянула Вика, осмотрела учиненный в комнате разгром: стулья перевернуты, повсюду валяются книги, безделушки, разбитая посуда, а в воздухе все еще летают перья от подушки.

И посредине всего этого бедлама стоит колдун – основательно помятый и с фингалом под глазом, но лицо выражает полнейшее торжество.

– Все, хозяйка, дело сделано! – заявил он. – Можете жить спокойно. У вас, случаем, сигаретки не найдется?

– Извините, мы не курим… – пролепетала Вика, еще не отваживаясь выйти из детской.