– Почему-почему! По кочану. Потому что сил он, конечно, придает, и даже очень… Да ненадолго. И потом начинает так колбасить, что куда там вашему «Троянскому коктейлю»! Если переборщишь, можно и ласты склеить.

– Хорошо, что рассказал, – захихикал я. – Надо будет попробовать тебя напоить им как следует…

– Ага, как же. Доберись сначала до силодара… Сундук тебе не открыть, а эта бутылочка у меня, попробуй отбери!.. – он помахал у меня перед носом чуть початым флаконом, сжал его покрепче, вспрыгнул, хоть и довольно неуклюже, на книжный шкаф и разлегся там под самым потолком.

– Все, блохастый, тихий час. Мне надо баиньки. И не вздумай меня будить – хвост оторву, а хозяйкам скажу, что так и было…

Вскоре он и правда захрапел и проспал несколько дней. Я не видел его до тех пор, пока однажды вернувшаяся из школы Алина не объявила на всю квартиру:

– Мы сегодня на уроках лепили из разных сказок… И я слепила нашего домового. Как думаешь, мама, он еще вернется?

– Очень надеюсь, что нет, – отозвалась с кухни Вика.

– А я надеюсь, что вернется… – прошептала Алинка.

И достала из рюкзака пластилиновую фигурку довольно жутковатого вида – с выпученными глазами и растопыренными руками.

– Ого! А чего я такой урод?! – возмутился домовой, мигом появившийся за спиной девочки. – И что у меня с глазами? И голова какая-то кривая… Или это у тебя руки кривые?

– Ну что ты гонишь на ребенка! – возмутился я. – Как умеет, так и лепит. Попробуй сам что-то слепи! Думаешь, это легко? Это тебе не посуду бить! Тоже мне, критик нашелся!

– И что учительница сказала про твою фигурку? – крикнула из кухни Вика.

– Учительница сказала… – Алина подошла к своему кукольному домику, – что домовые все добрые.

Вика в кухне пробормотала что-то неразборчивое, но явно неодобрительное. А Алина выбрала в домике самую красивую комнату и усадила фигурку на кровать.

– Вот, домовой, – проговорила она, – будешь здесь жить, с нами. Это будет твоя комната. Нравится? А теперь будем пить чай. Всей семьей!

И пересадила пластилинового домового в другую комнату, за стол с чайным сервизом, рядом с куклой-мамой, куклой-девочкой и куклой рыжим котом.

И тут… Тут я впервые увидел на лице своего врага улыбку – но не злорадную, а… Даже не знаю, как ее назвать.

После обеда Вика вымыла посуду, взяла из вазы яблоко и села за работу, но тут зазвонил телефон. Взглянув на дисплей и узнав, кто звонит, Вика обреченно вздохнула:

– Да, Евгений Олегович?

– Решил узнать, как дела у нашей белочки, – на этот раз голос из динамика звучал несколько игриво.

– Белочка старательно трудится. Колет орешки, чтобы они стали золотыми.

– Что ж, это похвально, похвально… Но, Вика, слишком много работать тоже вредно.