– Ах ты, нечисть! – заорал он, оглядываясь, точно надеялся увидеть Бора. – Значит, хочешь по-взрослому… Ну, ладно! Будет тебе Курская дуга!

– Будет-будет, – заверил Бор. – А как же иначе. Только встретишь ты ее голышом и в Чертаново!

Парень побежал к своей тележке, домовой преградил ему путь и стал крутить уже знакомую мне музыкальную шкатулку в форме груши. Но, как ни странно, в этот раз ничего не произошло, даже музыки не было слышно.

– Эй, гоблин, засыпай! Ты чего, слух потерял?! – не выдержал я.

– Совесть он потерял! – с досадой объяснил Бор. – Подготовился, сволочь! Оберег нацепил!

На шее у парня действительно болталась какая-то висюлька, хитро сплетенная из кожаных ремешков, разноцветных нитей и бусинок.

– И что? – забеспокоился я. – Это плохо? Он что, правда может этим от тебя защититься?

– Это плохо, – подтвердил домовой. – А это, боюсь, еще хуже…

Он кивнул на парня, который тем временем быстро раскрыл свою сумку, вынул оттуда кухонный контейнер, в которых обычно хранят продукты, стал доставать из него пучки трав и рассовывать по углам.

– Что еще за гербарий?! – встревожился я.

– Да, скорее всего, жабий плющ и чертополох… – пояснил Бор. – Это он так от меня избавляется.

Он пнул один из пучков, тот взлетел в воздух. Парень поймал пучок и поджег его зажигалкой.

– Ну, че-как? – ухмыльнулся он. – Нравится, когда жареным запахло? Дыши глубже, пролетаем над Сочи!

Он принялся размахивать пучком, трава тлела, испуская мерзейший запах, едкий вонючий дым расползся по комнате.

– Фу, гадость! – не выдержал я. – Бор, ну что стоишь? Потуши скорее!

Бор затоптал один из пучков и закашлялся от дыма. А парень, закончив с травой, достал из сумки колонку и подключил к ней телефон.

– Да, тут же самое главное! – радостно сообщил он, нажимая кнопки. – Тут мамуля еще и за2говор… загово2р надиктовала. Заценишь? Прошу внимания: хедлайнер сегодняшней автопати… Мама Фиииииммааа!!!

На экране телефона появилось изображение неприятной бледной тетки в черном тюрбане.

– Трава-плакун, трава-плакун, пора просыпаться от тяжких дум… наплакала ты мало… нам путь указала… тьму повязала, с дороги устала, плетьми оплетала, слезьми потопляла… – послышался из динамиков ее низкий голос.

Домового передернуло и аж подбросило.

– Фига се! – воскликнул я. – Пожалуй, надо запомнить! Трава-плакун, трава-плакун…

– Я тебе запомню!!! – процедил Бор сквозь зубы.

И я тут же пожалел о своих словах, потому что домовому, похоже, стало совсем не до смеху, его начало крутить и корежить.

– Это ж та самая ведьма… – прохрипел он, складываясь пополам. – Я ее узнал…

– И чего? – не понял я. Но он не ответил.

– Пусть слезы твои текут… Пусть камня тверже горючего Алатыря́ будет воля моя… – продолжал монотонно бубнить голос из колонки.