Он уже много раз выкарабкивался из реанимации и восстанавливался, благодаря усилиям своей мамы, и всякий раз – лишь для того, чтобы снова оказаться там после очередного цикла лечения. Один из таких очередных визитов в реанимацию стал последним.

Было очевидно, что ребенок умер от осложнений лечения, а не от своей болезни. Его мама хоть и подозревала об истинной причине его смерти, но, будучи переполненной горем, не стала в этом разбираться. Для меня же было очевидным то, что бедный парень не имел шансов на выздоровление с момента самого начала агрессивного лечения в Англии.

Также я начал задумываться о том, почему люди ничего не знают о более успешных методах лечения рака, которые, хотя и не приняты официальной медициной, но, тем не менее, известны достаточно большому кругу лиц. Почему те, кто смог найти и понять эту информацию индоктринированы[2] системой до такой степени, что используют её лишь как дополнение к лечению, а не отказываются от официального лечения в его пользу? Почему врачи-онкологи, наблюдая за бесполезностью и, тем более, вредом проводимого ими лечения, не могут ничего изменить в лечебном подходе к больным?

Ответы на эти вопросы я попытался дать в этой книге, так же, как и обосновать своё убеждение в том, что традиционное лечение, включающее химиотерапию, лучевую терапию и хирургию, значительно ослабляют шансы больного на выздоровление, и зачастую, являются причиной смерти больного.

Думаю, будет правильным здесь указать, какие у меня были основания написать книгу на подобную тему.

Моя жизнь ещё несколько лет назад была очень далека от онкологии, да и от медицины в целом. Приехав в Англию в силу сложившихся обстоятельств, я решил оставить карьеру врача и занялся бизнесом. Шли годы, бизнес развивался, но я получал всё меньше и меньше удовлетворения от того, чем занимался. Я чувствовал, что использую только половину своих умственных способностей.

Так незадействованная часть моего мозга сподвигла меня серьезно увлечься политикой и экономикой. Я стал запоем читать книги Чомского, Наоми Клейн, Грега Паласта. Вскоре, я стал понимать, что общепринятая официальная модель устройства нашего общества сильно расходится с действительностью. Альтернативный взгляд на политику и экономику, который представляли эти авторы, позволял предельно ясно разобраться во всех тех моментах этих дисциплин, которые ранее оставались труднопонимаемыми. С официальной версией экономики я познакомился, когда учился на МБА в Вестминстерском университете, а с официальной версии политики – будучи индоктринированным двумя системами: социалистической (в бывшем СССР) и капиталистической (за годы жизни в Англии).