— О, парни, смотрите, дочь дьявола злится! Думаю, нам пора бежать, если не хотим, чтобы она нас всех тут спалила. - рассмеялся один из мальчишек.

Все трое вдруг быстро спрыгнули с крыльца и начали бежать в противоположную от нас сторону, изображая кривляния страха и ужаса. Это было просто... противно? Я стояла и не понимала, почему одноклассникам Эрики хоть кто-то не объяснил, что подобное отношение - это не нормально.

— Ну и чего ты добилась? - снова недовольно отозвалась Эрика. - Только опозорила меня.

В ответ я присела перед ней на корточки, положила руки на плечи и заглянула точно в глаза.

Такой уровень неожиданной близости, казалось, чуть не заставил её отпрыгнуть от меня, подобно боязливой злобной кошке. Однако она сдержалась, отвечая мне лишь хмурым недовольством.

— Ну что?! - раздраженно прорычала девочка. - Чего тебе неймется?!

— Скажи мне, пожалуйста, ты рассказывала папе или учителям о том, как эти мальчишки с тобой обращаются? - игнорируя её дерзость, очень вдумчиво и серьезно спросила я."

"Эрика, встретившись с такой неожиданной серьезностью, кажется, даже растерялась. Словно привыкла, что все прочие её «гувернантки» просто закрывали глаза по первому её требованию.

Будто если ребенок говорит: «всё нормально», это повод пускать такое на самотек.

— Нет, и ты не смей говорить о таком отцу. - со всевозможной строгостью резко приказала Эрика, и скинула со своих плеч мои руки. - Я сама справлюсь. Это глупая проблема, которую я могу решить сама. Да это даже не проблема. Мне вообще плевать на то, что они говорят.

Я смотрела на неё и понимала, что она пытается храбриться и обманывает саму себя. Желание нравится отцу и казаться его маленьким, идеальным солдатиком настолько въелось в её разум, что для неё прийти и попросить у него помощи в такой вот сложной ситуации, было чем-то, за что он будет её после осуждать.

Конечно, смеющиеся мальчишки

— это мелочь, когда твой папа командует войском и является советником короля, но сколько было случаев, когда дети ломаются из-за издевательств в школе. Это точно не тот случай, когда родители имели право оставаться в стороне. С другой стороны, сейчас я не могла просто взять и объяснить ей всё это так, чтобы не получить в ответ озлобленности. Поэтому я постаралась поймать ладошку Эрики в свои руки и с теплотой сжать ту, говоря мягче и заботливее:

— Хорошо, послушай, я ничего не скажу твоему папе, но что на чёт учителей? Ты говорила об этом со своими учителями?

Девочка опять насупилась, но ладошку не убрала.

— Мои учителя и сами не знают, что со мной делать. Ты что, думаешь, эти мальчишки бы издевались просто так? Я всё ещё тут единственная девочка, которая и правда контролирует свои силы хуже, чем остальные, в то время как они уже вовсю обращаются.

— Эй, нет, послушай.