Она вышла, а Аризель потер свой щетинистый подбородок и спросил:

— Где тебе будет удобнее? На столе? В кресле? На диване? На подоконнике?

— На люстре, — проворчала я, заметив кошачьи глаза за шторкой. Вот же засранец! Он уже здесь!

— На люстре? — засмеялся Аризель, поглаживая свое щупальце.

— Это был сарказм. В прошлый раз ты не спрашивал. Отжарил меня прямо в толпе мужиков.

— Тебе понравилось? — Он двинулся ко мне. — Можем собрать публику и повторить. Я не против. Я до сих пор помню твой вкус — пьянящий, сводящий с ума. — Аризель приблизился, склонился к моему лицу, приподнял к носу прядь волос и, глубоко вдыхая их запах, закатил глаза.

 — Как терпкое вино.

А публику и собирать не нужно. Один зритель уже здесь. Прямо вижу, как он улыбается и почесывает свое косматое пузо. Если бы не его дельные советы, выставила бы ему средний палец и прогнала подальше. Немного напрягает, когда за тобой наблюдает говорящий кошак.

— Ну так? Где тебя… «отжарить»? — Глаза Аризеля сверкнули, а с его блистательной улыбкой можно смело снимать рекламу зубной пасты.

Да-а-а… Вот не играл бы папаша в карты, и не появилось бы у меня возможности подружиться с ходячим контрацептивом.

Кажется, я уже начинаю истерить и искать плюсы своего заточения в «Соблазне».

Игриво положив руки на его мощные плечи, я хитро улыбнулась и томным шепотом полюбопытствовала:

— А где бы ты хотел насладиться моими соками, мой щедрый развратник?

Глава 32

— Мм, щедрый развратник, — улыбнулся он, медленно вжимая меня поясницей в стол. — Раз я был щедр по твоему мнению, может, и ты будешь сегодня щедра?

— Я оставила тебе трусики в качестве оплаты, — припомнила я, послушно позволяя массивному телу руководить надо мной.

 — И если уж на, то пошло, тебе, по твоим же словам, это понравилось не меньше чем мне."

"— Как говорят на земле про хитрых девиц? Лиса? — Я кивнула. — Ты лиса, Таша. Но хорошенькая. — Он задрал мою юбку и, подхватив, аккуратно усадил на столешницу, вклиниваясь между разведенных ног. — Вкусная.

— У нас не едят лис, — теряя суть разговора, чувствуя, как знакомое голодное тепло разливается по телу.

— А я все же попробую. В прошлый раз я не успел сделать все, что хотел бы.

А сейчас у нас есть время, ты же не торопишься? — спросил он, будто от моего ответа что-то зависло, и, перехватив лодыжку, согнул ногу в колене, ставя ступню на стол.

Максимально открыто, будто я сама предлагаю себя ему и он, судя по пульсирующим зрачкам этого и добивался.

Белье я надеть не успела и, честно говоря, не собиралась, поэтому открытая промежность была сразу замечена.

— Будто только меня и ждала, — промурлыкал он, опускаясь на колено. — Мм, а ты уже течешь девочка.