— Женщина должна ребенка по ночам покормить один-два раза. Все остальное — мужская забота.

И забрал у меня задремавшую под нашу тихую ругань Дарьку. Пока я хлопала жабрами, он показал язык и вышел из комнаты. Ну, вообще! Если я сейчас за ним побегу, то буду выглядеть совсем истеричкой?

Наощупь нашла кровать, села и уставилась невидящим взглядом в стену. Только сейчас до меня дошло, что я давным-давно не боюсь доверять этому человеку собственную дочь. Леньке даже б подержать не дала, а этот с первого дня с ней носится, и я ему это позволяю. Как такое вообще возможно? И что я за тормоз такой, что только сейчас все это до меня доходит?"

"Проанализировав все то, что происходило в этом доме последнее время, просто ужаснулась.

Мы с Корсаровым живем, практически, как семья. Только что в разных комнатах спим, и супружеский долг не исполняем. Все остальное: быт, забота, покупки, отношение к дочери…. Я почувствовала, как у меня тихо, но верно поехала крыша от нереальности происходящего. Или, наоборот, от реальности. Может быть, мне тоже обратиться к психологу? Денег только подкопить….

— Ты почему не спишь? — Геннадий вернулся и положил спящую Дарину в кроватку.

— Что? — Вынырнула из своих мыслей и взглянула на время. Уже час прошел, а я и не заметила.

— У нее температура спала уже. Часа два-три можно спокойно отдохнуть. — Он подошел ко мне и сел на кровать рядом. — Ты как? Успокоилась?

Я медленно покачала головой.

— Ген, я не понимаю, что происходит. — Пожаловалась.

Он вздохнул и покосился на кроватку.

— Я пытаюсь помочь.

— Выглядит это все как-то…. Никто не помогает бескорыстно. Всем всегда что-то нужно.

Для себя, не для кого-то другого. — Попыталась сформулировать правильно.

Корсаров задумчиво на меня посмотрел.

— Кир, я не знаю, что мне нужно для себя. Я знаю лишь то, что мне с вами очень хорошо и спокойно. И пытаюсь продлить это время, потому что знаю, что такое, когда плохо. Это все, что я сейчас могу сказать.

Я кивнула, принимая такой ответ. Но подвох где-то чуяла. Знать бы еще, где именно. Мне просто катастрофически не хватало вводных данных.

Поспать получилось до семи часов. Потом у Дарьки снова поднялась температура.

Геннадий хмурился, я паниковала. Нет ничего хуже чем, когда ребенку плохо, а ты ничего не можешь сделать, кроме как ждать. В восемь позвонили в больницу и вызвали врача.

Знакомая мне женщина-педиатр появилась лишь через час. Оказывается, она добиралась до нас пешком. Гек, выслушав причину задержки, проворчал что-то нечленораздельное и заявил, что отвезет врача обратно на машине.

— У ребенка красное горло. Сейчас я выпишу рецепт.

Через минуту она протянула мне бумажку и даже расшифровала ее.