— Я пойду, прогуляюсь, а ты присмотри за мной — обратился я к своей помощнице, пряча за серьезным тоном радость от ее воскрешения.

— Есть Сэр! — отсалютовала девушка, вытянувшись по команде смирно, на ее губах играла немного ироничная улыбка.

— Да сложно спрятать свои чувства от того кто сидит у тебя в голове — подумал я, немного смутившись.

Выход в открытый космос прошел как-то обыденно. Человек быстро ко всему привыкает. Искать и вскрывать шлюз не пришлось, в броне было достаточно отверстий способных пропустить меня внутрь. Наплечный фонарь инженерного скафандра казалось, с усилием раздвигал тьму внутреннего пространства корабля. Темные коридоры и каюты, складские и технические помещения, я чувствовал себя героем фантастического триллера и казалось, что вот сейчас из темноты выскочит космическое чудовище и сожрет меня прямо со скафандром. Обломки внутренней отделки, мелкие вещи и просто мусор неизвестного происхождения висели в невесомости и заполняли коридоры и помещения эсминца. Нейросеть привычно подсвечивали наиболее интересные предметы. Раздвигая руками, парящий мусор я методично осматривал все помещения судна, помечая на отрисовывавшейся карте все, что казалось мне ценным и могло пригодиться.

По местным меркам, корабль был не большим и его осмотр у меня много времени не занял, да и особо ценного ничего найти не удалось. Самое интересное ждало меня в рубке управления. Бронированную переборку, отсекающую рубку управления от остального корабля частично испарило попаданием лазера приличного калибра. Пробившее в теле судна аккуратное сквозное отверстие с оплавленными краями. В ложементах пилота и оператора оружейных систем находились два трупа в одинаковых серых боевых скафандрах. Шлемы были убраны в воротник, а застывшие от космического холода лица людей смотрели на неактивные приборные панели со спокойствием выполнившего свой долг человека. То, что они умышленно разгерметизировали свои доспехи и приняли смерть с честью и достоинством, вызывало уважение. На серой матовой поверхности скафандров не было видно ни эмблем, ни знаков различия. Несмотря на высокие технологии, я успел заметить, что местные не чураются визуальной символики. Здесь же не было ничего ни на корпусе судна, ни на облачении экипажа. Я наступил на горло собственной жабе и не посмел трогать тела павших героев, удовлетворившись тем, что изъял управляющий искин корабля не имевший видимых повреждений.

Второй эсминец пострадал на много больше. Взрыв реактора разворотил кормовую часть, а прямое попадание, какого то крупного калибра просто испарило рубку вместе с экипажем. В итоге осматривать там было практически нечего. Огрызок коридора и пара технических помещений все, что уцелело.