А подробней? – посерьезнел Коган и тут же добавил кому-то другому, не в трубку, – Людмила Васильевна, вы все готовьте. Я подойду через две минуты… – и без всяких переходов: – Что было-то? Незащищенный половой акт?

– Ага. Незащищенный.

– Прерванный?

– Э-э-э. Нет.

Тамерлан на том конце связи выругался. Кравец почувствовал странную неловкость. Будто он не с другом своим косяком поделился, а с… врачом. Ага.

– Постинор. Это такие таблетки. Пусть выпьет по схеме. Чем быстрее, тем лучше. И в следующий раз, мой тебе совет, думай головой! Не все ж ей травиться из-за тебя, дурака.

– Травиться? – у Жени во рту пересохло."

"– А ты как думал? Это такая гадость, что мама не горюй. На ослабленный организм вообще нельзя. К счастью, Мариам в этом смысле грех жаловаться, или… Это не Мариам?

– Смеешься?!

– Радуюсь! После нее, по крайней мере, не нужно сдавать анализы на ЗППП. Ты поосторожнее с этим, Жень. В страшное время живем, знаешь ли.

– Спасибо, папочка.

– И тебе не хворать.

– Стой, Там… А откуда ты знаешь, что она… Что после неё… Ну...

– Ты идиот? – с какой-то даже жалостью в голосе, ну, точно, как у кретина, поинтересовался Коган. – Это же Мариам! – пояснил он, как будто это все объясняло. Да, Мариам. Кто ж спорит? Вот бы еще Сиваков не болтал о ней всякое…

– Мы с ней на первом же свидании переспали, – буркнул Кравец.

На том конце связи повисло долгое молчание.

– Таки идиот, – вынес вердикт Тамерлан. – И, кстати, в отличие от ЗППП, это совершенно не лечится. Беги за постинором. Таким, как ты, определенно нельзя размножаться.

Вот и поговорили, называется. Кравец растер лицо. Да, может быть, он был непоследователен и нелогичен. Но так не только он! В их окружении о Мариам говорили едва ли не как о святой. Но он-то… он-то знал, что это не так. В противном случае у него не снесло бы от нее голову до такой степени! А он напрочь ее потерял, и вот теперь, как бишь называется то лекарство?

Женя быстро оделся и спустился на первый этаж, где, по счастью, располагалась аптека. Вспомнил, что мама просила купить валерьянки. Добавил ее в заказ. И только когда строгий провизор в летах осуждающе взглянул на него поверх очков, понял, как, должно быть, смешон. Постинор мне и валерьянки. Отлично, блин. Садись, Кравец, пять.

Отсутствовал Женя недолго. А когда вернулся, услышал знакомые голоса:

– Не нужно менять никакие билеты! Вы что? Ничего не случилось! – в голосе Мариам звучала легкая паника, по которой Кравец безошибочно определил, с кем она говорит.

– То есть как это нэ нужно?! Как нэ нужно? Вот знал я, что нэльзя тиба одну оставлять! Сэрдцэм чувствовал!

– Да почему нельзя-то? Что такого произошло?! Ну, встретились с друзьями, тоже мне великое событие.