После переезда в Калифорнию он по большей части предпочитал пляжный отдых. Когда до этого вообще доходило дело. А тут действительно классный пухляк. И нет толп – туристы к концу марта разъехались, посчитав, что сезон закрыт. Вокруг, считай, никого. Лишь удивительная, роскошная природа, искрящийся снег, на котором яркими пятнами – разноцветные лыжные костюмы. Ярко-желтый – Мариам. А возле нее двумя точками – сине-оранжевый Семена и черно-зеленый Когана. Эти двое не отставали от Мариам ни на шаг. Точнее, лыжню. Тогда как Женя плелся в компании явно перебравшего вчера, а потому медлительного Сивакова. Быковы вместе с притихшей почему-то Сандаловой и детьми остались у подъемника лепить снеговика.

Осознав, что вот-вот упадет, Кравец присел, сгруппировался и осторожно завалился на бок. Удачно приземлился. Не ударился даже. Рядом, гораздо менее изящно, рухнул на снег Сиваков.

– О-о-ох, как же голова трещит. Ужас. – Митя стащил зубами перчатку. Набрал полную пригоршню снега и растер по лицу.

– Тебе бы таблетку от головы и отоспаться. А ты на гору полез, – хмыкнул Кравец.

– Поспишь тут с этими бабами. За ними нужен глаз да глаз.

– По-моему, надсмотрщик из тебя так себе.

– Из тебя тоже, – отбрил Сиваков, кивая в сторону удаляющихся фигур Мариам, Семена и Тама. – Не боишься, что Мариам уведут?

– Нет. Не боюсь.

Ведь у них, мать его, договор. О том, что пока они вместе – с другими ни-ни. Жаль только, что когда они обсуждали чертовы рамки, ему и в голову не пришло спросить, что конкретно под этим подразумевается. Тогда бы у него появился шанс что-то ей предъявить. Что-нибудь вроде – какого хрена ты чужим мужикам улыбаешься? И смеешься в ответ на их шутки. И болтаешь с ними, с чужими, не закрывая рта, рассказываешь что-то. То, что мне почему-то не рассказывала.

– Ну, и правильно. Много не потеряешь. Красивая она стала – спору нет. – Сиваков встал, подхватил палки. – Но в постели – бревно бревном.

Женя вскинулся. Яркий свет, искрящийся на солнце, ударил по глазам – он как раз снял очки, чтобы их протереть. Митя оттолкнулся и покатил вперед. Снежная крошка взметнулась вверх, оседая на лице Кравца и тут же тая.

Мариам спала с Сиваковым?! Его Мариам?! С этим… этим слизнем?

Женя встал и, подхлестываемый яростью, помчался вперед. К тому моменту, как он спустился к подножью, их компания уже собралась в одной из беседок, которые на расстоянии друг от друга были раскиданы чуть в стороне от подъемника.

– Сём, бери хачапури! Я в фольге довезла – еще теплые, хоть и не хрустящие. Кеш, тебе чаю налить? – хлопотала Мариам над мужчинами. – Ксюша, Матвей! Дуйте за стол. Вам тоже нужно выпить теплого.