Ведь остальные как-то умудрились поддерживать связь. В том же чате в аське. Господи, оказывается, ей еще кто-то пользуется!

– Эй! Мужик, те че, не видишь, что это частная территория? Ну-ка давай, вали отсюда.

Женя обернулся. Перед ним стоял быдловатого вида мужичок в форме какого-то ЧОПа. Спорить с таким было себе дороже. Как и доказывать, что не может стать частной собственностью место, которое еще недавно принадлежало народу. Место, с которым у этого самого народа было связано столько воспоминаний! Кто-то здесь назначал свидания, влюблялся, у кого-то именно здесь случился первый поцелуй, или, напротив, было разбито сердце, кто-то катал в коляске первенца, кто-то прогуливался с пожилыми родителями… Вот кому принадлежал этот старый парк на самом деле. Но черт с ним, как говорится. Он уже насмотрелся. И вспомнил, и заново прочувствовал.

Дорожки здесь были неровными всегда. Какого черта Кравец решил именно здесь прокатиться на новеньких роликах – непонятно. Может, потому, что хороших дорог в их городе в принципе не было. Поначалу как-то еще выходило, а потом колесико попало в выбоину, и он в одну секунду очутился на земле. Сила удара была такой, что Женя, приложившись о землю головой, даже ненадолго потерял сознание. А когда открыл глаза, встретился взглядом с нависающей над ним девочкой.

– Ты живой? – спросила она, хлопнув длинными, как метелки, ресницами.

– Кажется, да.

– И голова цела?

Женька приподнялся на локте, свезенном буквально до мяса. Потрогал свою черепушку и уверенно заявил:

– Ага. Но шишка, наверное, будет.

– Не будет. Пойдем, приложим лед. У моего отца здесь неподалеку ресторан, – похвалилась девочка, поднимаясь на крепкие ножки и подавая ему руку.

– Я Женя.

– А я – Мариам."

"– Красивое имя, – ляпнул он и, не сообразив сразу, что делать девочкам комплименты совсем не круто и не по-взрослому, смутился. Бронзовые от загара щечки девочки заалели. Она пробормотала, что ему лучше переобуться. Он так и сделал. Потом они вместе спустились на набережную (Кравец, возомнив себя раненым на войне героем и войдя в роль, стал припадать на здоровую ногу), юркнули в узкий проулок. Через несколько метров очутились перед кафе «У Рубена». Завидев детей, к ним тут же ринулись взрослые. Стали расспрашивать, что да как. Подбадривать… Мать Мариам Лали обработала его боевые раны, отец Рубен в награду за стойкость (еще бы, он не заплакал, хотя было очень больно, и свезенный локоть щипал), угостил Женю сразу тремя шариками мороженого. Пока Кравец уплетал угощение за обе щеки, выяснилось, что они с Мариам зачислены в один класс.

– Как было бы хорошо, если бы нас посадили за одну парту! – мечтательно вздохнула Мариам. Женя облизал ложку и чуть повнимательнее присмотрелся к своей новой знакомой.