Лекси вдруг стало душно в комнате. Настолько, что она открыла двери на балкон.

И почти сразу услышала капризный, хотя и тихий голос Флер:

— Зачем ты ее позвал?

Лекси мигом насторожилась, потом опустилась на корточки и осторожно выглянула наружу.

Соседнее окно было распахнуто в честь изумительно теплого вечера. В воздухе разливался аромат ночных цветов, пели какие-то птицы. Уже почти стемнело, и вокруг особняка тут и там загорались фонари.

А Лекси стояла в не самой удобной позе и слушала.

— Это было желание твоего жениха, — послышался голос отца, — тем более он правда читает ее книги.

— Можно же было что-то придумать. Сказать, что она умотала далеко. И вернется не скоро. Или что она болеет.

— Какая тебе разница?

— Такая! — взвизгнула приглушенно Флер, — Она все испортит. Ты же знаешь. Как скажет что-нибудь или еще хуже, возьмет и оденется так, что нам краснеть придется. Причем сделает это чисто из вредности.

— Не сделает. У нас с ней уговор. А ты успокойся и приведи себя в порядок.

— Я не хочу сидеть с ней за одним столом. Она нас оскорбила еще тогда, когда…

— Заткнись! — голос отца оказалась волшебное воздействие: Флер действительно заткнулась. Арман же спокойно продолжил:

— Соберись, улыбнись и отправляйся к Алану, которого развлекает твоя мать. Он хочет увидеть всех ближайших родственников — он это получит. Она же уедет рано утром, как и договаривались. А ты будешь готовиться к свадьбе.

— Только не говори, что она будет и там!

— Мы что-нибудь придумаем.

Ну тут дальше нечего было слушать. Лекси медленно отползла назад и выпрямилась. Вовремя — в дверь осторожно постучались.

— Войдите, — Лекси отряхнула джинсы, хотя на полу не было ни пылинки.

Оказалось, к ней пожаловала мама. Все с тем же несколько растерянным выражением красивого лица.

— Лекси, я хотела спросить…

— Что? — получилось несколько грубовато, хотя не специально. Просто в груди всколыхнулась уже застарелая обида. Ладно отец, у него в голове всегда был компьютер, а вместо сердца — калькулятор. Ладно, Флер, которую нещадно баловали с детства, потому что родилась она довольно болезненной и капризной в отличие от спокойной и крепкой Лекси. Но мама то! Почему она отвернулась тогда, когда семь лет назад ее старшей дочери пришлось бежать. Почему она решила тоже вычеркнуть своего родного ребенка из памяти? Неужели деньги оказались важнее?

Лекси тогда долго ревела от обиды. А потом внутри словно что-то окаменело. И теперь вот это старое чувство лишь лениво заскребло в груди.

Видимо, Мелисса поняла чувства дочери. Окончательно смешалась и пробормотала:

— Хотела узнать, есть ли тебя наряд дли ужина.

— Я в состоянии купить отличное платье.