— ты не находишь себе место и приехал сюда, где все просто и знакома. — громко и глубоко вздохнул. Мама гладила меня по голове.

— Я маменькин сыночек, — вынес приговор.

— Нет, ты потерян. Не знаю, что случилось с тобой, могу только предполагать, но это что-то случилось впервые, и ты ищешь ответы там, где тебе их давали в детстве, в родительском доме. Именно тут ты получал свой первый опыт и сюда ты вернулся, мышечная память. — в голосе матери слышалась улыбка, она взяла мою голову себе в руки и глядя в глаза, как делала это много лет тому назад, четко и твердо проговорила. — Ты умный, сильный и уверенный в себе мужчина, уж очень хочется думать, что это наша с папой заслуга.

Ты сможешь разобраться в самых трудных вопросах и решить любую проблему, главное действуй в гармонии с собой. Разберёшься в себе, разберёшься со всем остальным."

"Мы обнялись в прихожей, и я покинул родительскую квартиру, мама не закрывала дверь, ждала со мной лифт, старая привычка любой матери, следить за ребёнком пока он не исчезнет из поля зрения. Едва створки разошлись, впуская меня в кабину, я услышал за спиной её робкое.

— Как её зовут? — зашёл в лифт, развернулся к ней лицом и ответил.

— Лисичка. — мама широко улыбнулась и закивала, двери закрылись, унося меня вниз, по ощущениям в пропасть.

Ромка махал перед моим лицом рукой, и по губам можно было понять, что, что-то пытался мне донести.

— Ты бл*, меня слышишь вообще, — не сильный толчок кулаком прилетел мне в лоб. — да, что за эпидемия, Ник, ходит весь сам в себе и ты туда же. Его хоть понять можно, он на своей Олеси был столько лет повёрнут, тут так быстро не отпустит, Дима, ты то куда. Я уже честно боюсь с вами рядом находиться, вот так не замечу, и меня тоска загрызёт.

— Ромыч, а ты хоть раз влюблялся? — перебил поток его мыслей.

— Говно вопрос, ты чё не помнишь, в девятом классе, в Ленку Кузьмину, — я нахмурился, пытаясь вспомнить, кто это. — Ну, ты чё, Диман, ну на параллели с нами училась, сисястая такая была, у неё ещё раньше других сиськи выросли, а потом как ещё выросли, огого… — Ромка, руками показывал, какие сиськи были у напрочь забытой мной Ленки.

— На себе не показывай, — подстебнул его, он быстро стряхнул с себя, избавляясь от невидимых сисек.

— Ты это к чему сейчас спросил.

— А к тому Рома, не смейся над другими, и над тобой не будут смеяться. — друг прищурился, а я перевел стрелки на Ника. — Никите тяжело, он переживает это, как может, как умеет, а ты глумишься.

— Да, накой мне такие качели, лучше уж так, для траха… — он перебил сам себя, — кстати, об этом, спасибо, твой Верховцев, должен принять нас с Соней завтра.

— Вас с Соней, — переспросил с легкой издёвкой.

— Да нас, я же тебе говорил, она скоро станет свободной, а у меня планы на неё большие, — друг поиграл бровями.