Волк смотрел откровенно, не скрывая своих желаний, мне казалась я могла прочитать их прямо на сетчатке, но самое главное, не заставлял, ни словом, ни действием. Давая мне возможность решиться самой. «Я остановлюсь в любой момент, когда захочешь», «Я не сделаю тебе того, чего ты сама не захочешь». Отчего же так тяжело решиться на этот шаг. Не думаю, что это так противно, член у Волка красивый, насколько может быт красив мужской орган. Только вот, достаточно большой, и как он помещается в меня, а как сможет поместиться во роту.

Это тараканы, он прав, это ни мои мысли, это тараканы.

Пока пыталась понять себя, меня осенило, я боюсь не самого акта, точнее минета, давай Алиска, пора бы уже называть вещи своими именами, я боюсь, что ему не понравиться. У него наверняка было куча женщин, с богатым опытом, а я… да я член в руках не держала, пока мой Волк не показал, как это делать. Пожевав свою нижнюю губу, решилась, сейчас или никогда. Завалив мужчину на спину, без особого труда, я стала покрывать поцелуями его живот. Что ж, начнем с малого, потом само собой получиться. И тут, этот невероятный мужчина, отстраняет меня, обхватывает лицо руками, опять заставляя смотреть только ему в глаза.

— И это у тебя впервые, я правильно понимаю, — не спрашивает, утверждает. — Если ты не готова, не хочешь, ты не должна это делать, только потому, что это сделал я. Ты понимаешь, — ну что ты делаешь глупый, я и так восхищаюсь тобой, куда заставлять меня делать это ещё сильней. Почему ты такой понимающей, откуда так хорошо угадываешь все мои страхи. — Я тебя не принуждаю помнишь, не хочу, чтобы ты испытывала страх, неуверенность или ещё хуже боль.

— Я уверенна, я хочу, только… — он не перебивает, ждёт, когда я соберусь и договорю. — Я боюсь вовсе не потому что не хочу… Господи, как же это трудно сказать, — я отвожу глаза, и прикусываю свою многострадальную губу.

— Ну, — подталкивает он, но не торопит, — мне ты можешь сказать, только так мы сможем доставить друг другу удовольствие.

— Я боюсь, что тебе не понравиться, — выпаливаю на одном дыхании и сильно зажмуриваю глаза. Потом слышу легкий смешок и невесомые поцелую на веках.

— Глупенькая моя девочка, как мне может не понравиться этот ротик.

Давай откровенность за откровенность, — мотнула головой в знак согласия, и приоткрыла пока только один глаз. — Я мечтал о твоих губках на своем член, как только впервые поцеловал тебя. В том закоулке, куда тебя затащил. Ты так призывна облизывала их, буквально насилуя моё воображение.

Мой рот против воли расплылся в довольной улыбке, да комплемент — откровенная пошлятина, но кто нас девочек разберёт, тем более момент само-то для подобных комплементов.