Ты же настоящий… Скажи правду! — требует она.

Ах, как же, сука, больно!

Настолько, что спирает дыхание. Я глотаю собственную желчь и натягиваю циничную, злую улыбку.

Нет, я мог бы сейчас объясниться, просить прощения, умолять, стоять на коленях.

Но в этом нет смысла.

В наших отношениях изначально не было смысла. Я не герой ее романа.

Лиза вдруг замирает. И рассматривает меня во все глаза, словно впервые видит. Так глубоко, что становится страшно. Но нет, моя броня сейчас непробиваемая. Я мразь, которая всех использовала.

Когда находишь мозги своего отца на стене, трудно проникнуться любовью к Литвину.

Девочка размахивается и обжигает мою щеку пощечиной.

— Да, малыш, так правильно. Давай еще, — снова натягиваю циничную улыбку. Но ее руки опускаются. — Все, иди, — снимаю блокировку с двери.

Девочка молча выходит.

— Стой! — хватаю ее за руку. Лиза резко оборачивается, ее длинные волосы разлетаются под порывами ветра. Заглядывает мне в глаза, а потом переводит взгляд на мою ладонь, удерживающую ее руку. — Отцу передай, что «бомба» остаётся у меня. И взорвётся только после моей смерти. Если она будет преждевременной.

— Что? — трогательно вздрагивают её губы.

— Просто передай. Он поймёт.

Отпускаю ее руку. Уходит. Несколько минут сижу и смотрю ей вслед. А когда она исчезает из поля зрения, срываюсь с места и уезжаю.

И вот, кажется, после того, как отомстил, должно прийти облегчение. Но нет. Я чувствую сосущую пустоту. Я умер с последним взглядом Лизы.

Глава 19

Елизавета

Погода сегодня отвратительно хорошая. Несмотря на то, что небо ясное и светит яркое солнце, не жарко, но и не холодно. А мне хочется черных низких туч и дождя под стать настроению.

Я на мягких качелях возле бассейна.

Отталкиваюсь ногой, раскачивая качели, запрокидываю голову и смотрю, как качается небо.

Нет, я больше не рыдаю и не истерию. Потому что выплакала все слезы еще несколько дней назад. Закрылась в ванной, включила воду, сползла на кафельный пол и рыдала, кусая ладони.

Всё. Внутри меня осталась только сосущая пустота. Прежней наивной девочки Лизы больше нет. Она осталась там, в ванной, на кафельном полу. Новой Лизы, в принципе, тоже еще не существует.

Меня нет, есть только тело, которое ноет и тянет, непонятно отчего.

Мерзко.

Мерзко даже не от Вадима, а от себя.

Я совсем не виню его. Он меня предупреждал, что будет больно.

Не обманул…

Очень больно.

Я сама отдалась ему и прыгнула в этот омут с головой. Сама раздвинула ноги и просила меня взять.

Взял.

А он не просто взял мое тело, он поимел мою душу. Настолько, что вот уже несколько дней я чувствую себя грязной, а отмыться никак не могу.

Мерзко даже не оттого, что он мстит моему отцу, а оттого, что я стала инструментом этой мести.

Меня просто использовали…

Не хочу разбираться, правда это или нет.