Женщина одета таким образом, что хоть сейчас на прием к немецкому канцлеру либо другому высокопоставленному лицу. Эта длинноногая блондинка с прямыми волосами до середины спины, на которые точно потрачено не одно состояние, еще раз окидывает нашу компанию брезгливым взглядом, особенно задержавшись на моих небрежно собранных в пучок лавандовых волосах и бутерброде, который я хотела передать Матвею. Она садится с грациозностью кошки на свободный стул без приглашения, заставив слегка скривиться Грачева, что я со злорадством в душе успела подметить.

– Все в порядке, Марина Владимировна, можете идти, я сам разберусь, – произносит Матвей, не сводя глаз с незваной гостьи.

Домработница кивает и, поджав губы, резко разворачивается на каблуках, громко цокая ими по паркету, покидает столовую.

– Может, ты объяснишь, что здесь происходит? – цедит мужчина, едва сдерживаясь. За столом все еще сидит Егор, который с опаской переводит взгляд с женщины на отца. Он слегка напуган, я чувствую страх мальчика кожей, и поэтому становлюсь рядом и поглаживаю его по спине, давая понять, что он не один, и я в любой момент готова прийти на помощь.

– Что происходит? – тянет противным высоким голосом блондинка, схватив кусочек яблока и откусывая его. – Вообще-то я за этим и здесь: хочу задать этот вопрос тебе, Матвей. Какого черта происходит между нами? Ты очень некрасиво ушел в тот вечер, – на этих словах внутри что-то екает, прихватывая сердце противными щупальцами. Но я гоню от себя это чувство. Не сейчас. – Я ждала, как минимум, звонка с извинениями, но вместо этого ты пропадаешь. На работе тебя не достать, дома ты практически не бываешь, это я знаю, – а вот тут моя злобная ухмылка внутри становится еще шире, потому что дома Матвей появляется все раньше и раньше. – Пришлось вот так: с утра пораньше, чтобы застать тебя.

Я понимаю, что Егора надо оградить от назревающего скандала. Бедный мальчик и так сидит весь бледный, с испуганным выражением лица.

– Егор, пойдем, мы с тобой проверим, все ли учебники собрал в школу? – малыш смотрит на меня с надеждой и благодарностью и радостно кивает. Но едва мы смогли встать из-за стола и сделать пару шагов, как за спиной раздается властное:

– Стоять. Тебя, девушка, я попрошу остаться, – заявляет нагло, с кривой ухмылкой на лице. Я – не конфликтный человек, нет. Но почему-то именно в этот момент у меня возникло острое желание размазать эту яркую, кричащую помаду по лицу и вообще вылить на даму ведро холодной воды, чтобы не вела себя так, словно она – жена Матвея, вернувшаяся из командировки и заставшая его с любовницей.

Матвей что-то говорит женщине вполголоса, очевидно, чтобы не напугать малыша еще сильнее.