- Лия, видишь этого мужика, всего в черном?

Я устремила взгляд в толпу, на которую указывал папа и почувствовала, как сердце делает кульбит.

- Да.

- Запомни, от него нужно держаться подальше, - его пальцы до боли сжали мою кожу, - У него со мной личные счеты. Если увидишь, что он идёт к тебе, разворачивайся и беги. Сразу ко мне, поняла? Не смей даже приближаться к нему.

У меня перехватило дыхание и стало нечем дышать. Легкие захлопнулись, не пропуская ни единой капли кислорода. Так бывает, когда от неудачного прыжка или падения происходит защемление в грудной клетке и не получается ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ты открываешь рот в попытке набрать воздух, а он не проходит. От страха начинает кружиться голова, и кажется, что ты умираешь. Вот и мне так показалось потому что тот, на кого указывал отец был не кто иной, как Амир. Мой Амир, в чьей постели я сегодня проснулась.

- Лия, ты меня слышишь?!

- Д-да, - еле выдавила из себя, во все глаза смотря на моего мужчину.

Может я обозналась, и это не он? Господи, пожалуйста, пусть это будет не он! Просто человек, безумно похожий на него. С такой же короткой бородой, широкими скулами и черными глазами. В таких же строгих брюках и черной рубашке. Один в один как та, какая сегодня была на мне утром, пока мы с ним завтракали.

Сердце закололо и мне стало плохо. Не было никакой ошибки. Амира невозможно ни с кем спутать. Не после того, как я досконально выучила каждую черточку его лица и могла сейчас, закрыв глаза сказать, что на спине у него шрам, а на ребрах с правой стороны татуировка с текстом на турецком языке.

Амир беседовал с генералом, а тот широко ему улыбался. Именно широко и приветливо, не так как мне или отцу. Рядом с Амиром находился Виталий, тот самый, которому я понравилась в клубе. И вот перед этим человеком Олег Иванович буквально стелился. Похлопывал по спине, смеялся настолько громко, словно пытался показать насколько ему приятна его компания. Его и моего Амира.

Амира, у которого с моим отцом личные счёты…

Я резко отвернулась, хватаясь за бокал с шампанским. А папа так и стоял, смотря на новоприбывших гостей с какой-то неописуемой ненавистью. Его губы искривились в гримасе, ноздри раздувались, а глаза .. я никогда еще не видела в них столько темноты.

- Пап, какие у него могут быть с тобой счеты? – спросила севшим голосом.

Челюсть отца сжалась, и он буквально выплюнул:"

"- Самые что ни на есть личные. Это он угробил мою карьеру, он «побеседовал» с кем-то сверху, кто вот уже много лет не даёт мне пробиться никуда выше обычного районного прокурора. Мразь, - отец тяжело задышал, а у меня земля под ногами закачалась.

- Я в туалет, - бросила я и развернувшись на пятках, понеслась к уборной.

Пульс грохотал в ушах, я ничего не видела на своём пути.