Ледяной, пробирающий до костей ревности. Хмыкаю и улыбаюсь в ответ на застывшие физиономии адвоката и Веры.

— Я свободная женщина и вправе делать что хочу. Никто не застрахован от разных полюсов, Марк Яковлевич.

Лютольф не ведется на мой шутливый тон. Его лицо бледнеет.

— У нас было условие, Анастасия. Говорить правду. Ты хоть понимаешь, чем может закончиться спор, если я не ознакомлюсь с подробностями?

Марк вуалирует голые чувства официальностью. Рассерженно встает из-за стола.

На грубые выкрики адвоката к нам подключается Степан. Мужчина не вмешивается, топчется рядом как оловянный солдатик.

— Понимаю, — без нотки страха киваю.

— Кто отец девочки?

— Идем, я покажу, Марк Яковлевич.

Оставляю Веру подумать о сказанных так не вовремя словечках. Подруга прекрасно видела мои немые протесты, но продолжала мести помелом, даже не посоветовавшись.

Легонько дотрагиваюсь рукава Марка и веду за собой в коридор.

— Сосед, значит, — точно обманутый муж, рассержено говорит Лютольф. — В какой квартире он проживает?

Мы замираем в прихожей возле шкафа-купе. Адвокат порывается выйти в подъезд, но я все еще торможу его за ткань пиджака.

— С дедукцией у вас порядок Марк Яковлевич, однако, прошу учесть, что вы имеете дело с Настей Романовой. Девушкой, у которой все складывается через ж… — авансом представляю лицо Марка, когда он узнает новость, — жерди и острые тернии судьбы!

— Романова хватит юлить!

— А чего это вы так взбеленись? Ревнуете, что ли?

— Перестань кривляться, ведешь себя неразумно.

Цельсий в крови Лютольфа закипает. Адвокат привык получать все по первому требованию. Я же тяну с объявлением ответа до последнего, наверное, сама никак не могу поверить. С опаской делаю шаг за спину Марка, обняв, разворачиваю его лицом к большому зеркалу на дверце шкафа.

Под откровенно-сердитый взгляд Лютольфа кладу голову на крепкое мужское плечо. Довольненько улыбаюсь. В конце концов, жертва сплетен здесь я, а Марк, состоявшийся деловой адвокат, потерпит. Не всем Лютольфа по шерстке гладить и ползать перед ним на цырлах.

— Вот он.

— Кто?

— Родненький отец нашей Стефании.

— Смешно, — без намека на радость выдает Марк.

— А я и не шучу, лаборатория-то государственная…персонал квалифицированный…

— Что за вздор! — нервно дергается адвокат, стряхивая мои объятья.

Отшатываюсь, но сохраняю равновесие.

Бравый Степан изваянием окаменел в углу, держит руку на пульсе. И вроде брякнуть фразу для справедливости надо, но ой как не хочется конфликтовать с самим Лютольфом. Степа шумно вздыхает, мол, если что я здесь, имейте в виду.

Марку же плевать на отставного военного, Лютольф, кажется, был не готов к неплановому отцовству. У адвоката дергается левый глаз.