Быстро оправившись, выравниваю шаг, хватаюсь за деревянные борта трибуны и останавливаюсь.

Теперь мне видно весь зал. Лицо каждого. От этого еще хуже. Я не наблюдаю органов опеки, хотя они должны тут быть и дать отчет о проверках, которые совершали после развода с Олегом.

Глубоко вдохнув, перевожу внимание на Золотова. Он слишком уверен, в его глазах нет ни капли сомнений в проигрыше. Олег ухмыляется, хитро щурится. Представитель Золотова под стать Олегу, будто его оппонентом является не Марк, а вчерашний выпускник института.

Я вижу маму. Зинаида Федоровна по-прежнему сурова, только достала из кармана белый платочек и взволнованно теребит ткань в пальцах. За Олега беспокоится? Не факт.

Лютольф…

У Марка всегда каменная мина, но сейчас особенно. Он смотрит на меня пристально, округлив глаза шире, чем обычно.

Судья что-то говорит. Неразборчиво его понимаю. Уши закладывает от подскочившего давления. Внутри до предела ускоряется сердечный ритм, новый прилив крови бьет в голову до темноты в глазах. И тут до меня доходит…

— Я… я хорошая мать. Я очень люблю свою дочь…

Марк сжимает шариковую ручку в кулаке и едва заметно ударяет об стол. Это не те слова, которые мне прописал адвокат для ответа. Я придерживаюсь за трибуну, ведь колени безбожно подгибаются.

Вездесущий Олег поймал меня в ловушку. Загнал как мышку в лабиринте. Меня предали. Все. Родная мать, Вера и ее муж, Лютольф.

Золотов, имеющий безграничную власть, догадался, что, кроме Лютольфа, мне никто не сможет помочь. Бывший муж наперед все спланировал и подкупил Марка.

Известно же, что адвокат берет за свои услуги баснословные деньги, а ради меня, вдруг, непостижимым образом согласился помочь задарма. Фантастика. Неправда?

Неслучайно Лютольф и Олег оказались в моей квартире единовременно. Таков был их план.

А Вера… Боже. Моя подружка знала, что корень зла закопан на почве измены. Олег подозревал меня. И теперь все выкручивается так, будто я действительно бегала на сторону от законного мужа, а сейчас явилась в суд с любовником!

Интересно, Марк услышал наш разговор по телефону с Верой? Ничего у него не ёкнуло?

Какая шумиха теперь забурлит. По городу поползут сплетни, а телевизионные каналы будут пестрить рожей страдальца-Олега. Золотов привлечет общественность и добьется своего.

Матери жалко меня, поэтому она смахивает слезу платочком, но еще жальче ей потерять деньги, которыми помахал перед носом драгоценный зять.

Я же, круглая идиотка, надеюсь, именно тут в суде, наконец, потерять доверие к людям.

К горлу подкатывает тошнота.

Я вспоминаю пустой контракт, подписанный в стенах адвокатской фирмы. Ай да Лютольф, ай да пёсий сын! Марк замечательно сыграл на тонких струнах души несчастной матери. С легкостью выудил из нее желанную пометку.