Фешенебельные дома и роскошные виллы сменялись кирпичными домами попроще, а те — невзрачными ветхими халупами, над которыми возвышалась огромная покосившийся от времени башня.

Этот облезлый донжон — единственное, что осталось от шикарного поместья, бывшего тут много веков назад, являлся прибежищем убийц, воров, изгнанников, проституток, попрошаек…

Именно здесь обитал король отверженных — Безрукий Пьер вместе со своим двором, куда входил и его личный гарем. Когда-то он действительно был калекой, одним из самых беспомощных и жалких обитателей низов, но одна сильная магичка смогла вернуть ему руки, и Пьер стал тем, кем стал — королем преступного мира Лигейи, хоть старое прозвище и осталось за ним.

ПРОЛОГ. Окончание

Закутанная в плащ старая магичка, не выказывая малейшего испуга, легко поднималась по широким выщербленным ступеням башни. Нищие провожали ее пристальными взглядами, а некоторые позволяли себе свист и пошлые шуточки.

— Эй, бабуся, тоже подзаработать хочешь? — развязно ухмыляясь, какая-то лоретка преградила пожилой леди дорогу. — Седина в бороду, бес в…

Особенно выделив грязное слово, какое вряд ли употребляют даже портовые грузчики, девка звучно расхохоталась своей глупой и пошлой шутке, а Корнелия Ланфорд, стиснув зубы, бросила из-под капюшона:

— Скройся, дрянь, а не то по стенке размажу!

Проститутка не вняла, к тому же защищать ее честь и достоинство подрядился ее жених по кличке Слюна, но не успели оборванцы опомниться, как старая магичка вытянула вперёд белую узкую руку. Кожа на ладони сморщилась, и из нее вынырнула округло-треугольная головка гадюки. Стремительным броском цапнула шлюху за дешевое ожерелье, болтавшееся у нее на груди, и ясно было, что промахнулась тварь нарочно.

С девки вмиг слетел весь кураж. Бормоча: «Простите, магиня, не признала!», она, пятясь, утекла в угол. Тупое рыльце змеи скользнуло обратно в ладонь Корнелии Ланфорд, и после этого уже никто не смел даже смотреть на нее, лишь только все молча уступали дорогу.

Безрукого Пьера старая магичка нашла в добром здравии. Восседая на импровизированном троне, сооруженном из оградок, утащенных с заброшенных могил городского кладбища, король был занят делом. Самолично выращенными Корнелией руками Пьер лапал своих жен, которые сидели на специальных помостах, расположенных ниже его. Одна из них была совсем девочкой и страшно гордилась, когда король принимался, не глядя, мять ее молодые груди, торчащие из грязного кружевного платья, которое явно было ей ни по размеру, ни по положению.

«С трупа сняли» — углядела внутренним оком Корнелия и отвернулась.

Когда-то она помогла ему, но сейчас ей было не по себе.