Послушницы вокруг меня, кажется, чувствуют то же самое, так как на их лицах написана приятная расслабленность. Сквозь прозрачные хитоны во всех подробностях можно рассмотреть трусики девушек (сегодня день нижнего белья!) и как покачиваются от мерных движений груди послушниц. Думаю, наблюдая такое, Бакчос был бы доволен, как никогда. Надо же, никогда раньше не задумывалась — у Агазанжелос они похожи на арбузы, у Спиридулы — на дыни, у Кириаки на персики, у Рхеи на лимоны, а у меня…

Моя грудь похожа на клюкву. В смысле, такая же маленькая.

Эх…

ГЛАВА 2.3. Жрец выбирает…

И всё же весь остаток дня с меня не сходит ощущение приятной расслабленности, полученное при давке винограда. Но мне надо успеть до вечера найти в нашей прихрамовой библиотеке какую-нибудь книгу, в которой будет рассказываться про мой Даровой цветок. Должна же быть такая… Хочу узнать свойства горечавки! Увлекшись поисками книги, не успеваю на ужин и, к величайшему сожалению, остаюсь голодной.

Так что и не поела, и книгу не нашла! Тимасиос, ну ты прямо меня радуешь последнее время!

Когда прихожу в комнату, вижу опущенные балдахины Деспоины и Кириаки. Наверное, наелись и дрыхнут себе!"

"Говорят, на ужин был тцадзики — творог с оливковым маслом, чесноком и мелко нарезанными огурцом, укропом и мятой, а еще стифадо — кусочки мяса с луком в вине.

Урчание в моем животе раздалось настолько громко, что, по-моему, чуть не разбудило Деспоину и Кириаки!

Нет, я, конечно, попыталась уснуть на пустой желудок, но дело это неблагодарное. Поворочавшись с богу на боку и посглатывая голодную слюну, я решительно поднялась, натянула трусики и накинула свой ярко-синий хитон цвета горечавки.

Если балдахины соседок были подняты, я б не решилась из комнаты выходить. А так прошмыгну тихонечко, эти злючки и не заметят.

Попробую пробраться на кухню, хотя ночные прогулки послушниц по храму строго запрещены! И может быть, даже в библиотеку… Был там один стенд со старинными книгами, которые я просмотреть не успела. Может, хоть какие-то сведения про горечавку я найду там.

В уютном помещении кухни с низкими сводами и поперечными балками под потолком, на которых были развешены связки лука и чеснока, горел неяркий свет. Прокравшись к каменному коробу с хранящимся там скоропортящимися продуктами, в котором жрец Джерт наколдовал вечный холод, я потянула на себя тяжёлую дверцу и нашла там большой кусок тцадзики и остатки стифадо. Запив всю эту вкуснятину ежевичным вином, я с чувством выполненного долга и лёгкой сытости отправилась в библиотеку, которая находилась в отдалённой части здания, но пошла я не по главному переходу, а окольным путём — темными и пустынными коридорами, которыми редко кто пользовался.