— Ты мою дочь опозорил, негодяй!

— Я тебя сейчас придушу, тварь брехливая, — мрачно бросает Расул. — Если до этого момента я еще оставлял возможность мирно урегулировать вопрос с твоими претензиями, то теперь ты попала. Ты крупно попала! Не сама, так дочурку подговорила? Рамина. Твой последний шанс не быть опозоренной. Говори, как есть. Мама тебя науськала голой в мою кровать прыгнуть?

— Нет, это же ты. Я люблю тебя… Ты намекнул, я все сделала, как ты велел.

— Испортил мою дочь.

— Рахман, заткни ей рот.

Расул вздыхает устало, запрокидывает голову, разминая шею.

— Как же заебали.

Просто заебали… — новый тяжелый выдох. — Рахман. Ты едва отошел, так? Сколько тебя не было?

Рахман достает телефон из кармана.

— Я на пять минут отошел, семь. Переписывался, точно время запомнил.

— За семь минут успел бы я метнуться домой, погрешить с этой тупой пиздой, вернуться, взять Саню… И даже если бы я приказал этой дуре раздеться, то не стал бы нести туда же спящую девушку!

Рахман хмурится.

Взгляд Расула закипает ненавистью и огнем. Такой страшный и грозный, что мне становится жутко! Не натворил бы чего…

Я решаю вмешаться.

— Расул не врет.

Я спала, но когда он занес меня в спальню, он точно не ждал, что в кровати кто-то лежит. Потому что я немного придавила ее, — киваю в сторону Рамины. — Она спала, Рахман. На лицо посмотри, подушка отпечаталась. Давно поджидала. Если надо, я где угодно подтвержу и на Библии поклясться могу, что это было так.

Рахман молчит, бросает тяжелый взгляд на Седу, и та будто съеживается.

— Вот как ты решила отплатить за добро, Седа. Навешала мне на уши лапши, а сама что задумала? Дочку подложить, хитростью замуж выдать? А ты чего стоишь, блудница малолетняя? Стыдно быть должно! Брысь, чтобы глаза мои тебя не видели.

Проведете ночь в одной комнате, и я лично вас запру, чтобы ничего больше не произошло.

— Рахман.

— Я на стороне Расула, — отрезает мужчина. — Марш. Обе.

Воспользовавшись паузой, я тоже прошмыгнула в коридор, а оттуда в свою спальню.

— Сань?! А ты куда?

— Я же сказала. Нам не по пути, Расул! — отвечаю уже из-за закрытой двери. — Не по пути… — добавляю тише и приказываю себе держаться увереннее, стойко отвечать отказом на все его поползновения.

***

Следующее утро — хмурое, дождливое.

На улице слякотно, ветер пронизывающий до самых костей.

— Это были последние теплые деньки в нашем регионе.

— И вы мне их обгадили, — ворчит Расул.

Мать и дочь сидят тихо в гостиной, на самом краешке дивана. Скромные и пристыженные. Глядя на потемневшее лицо Рамины так и не скажешь, что это скороспелка малолетняя вчера голой в постель Расула прокралась…

Гадко мне как-то от всего этого. Гадко и грустно… Вроде они все не чужие люди, родственники дальние, но пакостят и подставляют друг другу подножки на каждом шагу.