И выкинуть рука не поднимается, и потрахаться с ней в оттяг не выйдет, а я бы ей привсунул… между губками этими, потискал бы клитор, стыдливо прикрытый светлыми завитками.

Яйца тяжелеют. У меня от похоти скоро кукуха двинется. Дрочить надоело. За мелкой ухаживать — тоже. Никому другому сплавить не мог, какого хера вообще сюда притащил, а? Проблем мало?!

Решено, надо пробить, улеглось там или как. Если улеглось, обратно дерну и Дарину — раком.

— Дарин, звонила?

— Сто лет не слышала тебя, Расул, — воркует. — Как дела? Я из Тая вернулась. Веришь?

Эм…

Не помню, если честно, уезжала ли она вообще. Говорила что-то, кажется.

— Должен признать, время для возвращения ты выбрала так себе. Здесь не погода, параша.

— Я полгода жарилась под солнышком, духовные практики невероятно меня наполнили. Энергия бьет ключом, хватит даже на такого мрачного, но притягательного скептика, Расул.

Вот и подводка. Ебать, как приятно, когда баба сама все знает и делает это красиво.

— Уверена, что хватит? У нас… сыро, мрачно, холодно.

— Я согрею, — выдыхает так томно и влажно, что я представляю, как у нее пизды сейчас сочится.

— Заметано. Я не в городе. Вернусь, дам знать.

— Дай. Буду ждать.

Опускаю телефон в карман и вдруг слышу какое-то утробное завывание. Шторка едва колышется.

Да ну нах…

За ней прячется бледная, как тень, тощая Санька. Щеки полыхают.

— Подслушивала.

— Просто шла… мимо… — мямлит.

— Мимо угла со шторой? И как там? Норм?

— Вид из окна… хороший.

— Так и поверил. Хороший.

Разглядываю малявку. Как она дышит, старается держать невозмутимый вид, а у самой… ушки горят. Я, наверно, совсем от недотраха стал озабоченным, но я бы это ушко, шею тонкую и большой рот на маленьком лице… Съел.

Сука.

— Ужинать будешь?

— Мне снова придется готовить? — уточняет.

— Нет. Привезут. Ты — катастрофа. Готовить тебе — быть беде.

Но готовит она ничего так… Вроде не отравился. Да и вообще. Прикольная зверушка…

Вот и мысли о Дарине раком померкли. Наклоняюсь, разглядывая светлое лицо мелкой. У нее крохотные веснушки вокруг носа, едва заметные.

— Что?

— Колдуешь?

— Нет. А надо?

— Тогда объясни вот это… — тяну ее руку себе на пах.

Она явно не ожидала, но встретила напрягшийся член и сжала судорожно.

— Давай сюда… — запускаю ее руку под штаны с трусами. — Поработай ручкой.

Глава 21

Глава 21

Александра

Мои пальцы на автомате пытаются сомкнуться вокруг толстой стали члена с обрезанной плотью. Глазам стыдно смотреть, но то, что я вижу, завораживает бесстыдной пошлостью. У Расула член такой же пошлый и вызывающе красивый, как он сам: головка, раздутая от желания, сочится влагой, вены пульсируют.

Жар посылает вибрации, импульсы в мою ладонь, и оттуда перетекают во все мое тело, заражая вирусом… жажды большего.