Строгие и понятные планы, но в глубине души знаю, что нужно учитывать и интересы Саши, а она легким взмахом руки может поднести мне под нос фигу и ткнуть со словами: «Оборзел, Мирасов?! Не треснет там у тебя ничего?»

Не треснет. Только желанием наливается. От этого усиливается мое стремление поскорее восстановиться и встать на ноги полностью. Оттрахать Сашку так, чтобы улепетывала со всех ног и требовала: «Не подходи ко мне, животное!» и чтобы ластилась через минуту, снова требуя продолжения.

Какая вкусная стала, гибкая.

Не помню, чтобы так изгибалась.

Снова ревностью плющит: как? Для кого? Было ли…

Она вроде бы сказала, что никого не было, но мне мало.

Мало одного признания о том, что никого не было тогда. Хочу, чтобы и сейчас, и потом осталось так же: никого. Никого, кроме меня!

Моя одержимость и жажда принимают совершенно новый размах, невидимый ранее. Не подозревал, что можно так влипнуть…

О будущем мысли мелькают. Вижу себя рядом с сыном четко: пацана своего признал сразу и навсегда. Это удивительное чувство, непередаваемое. У меня слов не хватает, чтобы толково вихрь описать. Просто мой. Точка…

Передо мной стоит задачка посложнее — привязать Сашу так, чтобы сама захотела со мной остаться. Попробуй такую привяжи…

Пялюсь на нее, спящую. Девчонка во сне, совсем девчонка. Уже не та тощая языкастая заноза, но все еще тонкая, хрупкая. Но самостоятельная и независимая. Такую хрен удержишь силой…

Только другим можно.

Времени в обрез.

Надо сделать что-то. Для нее самой."

"С выставкой решить. Ей понравится.

С подругой свести вместе. Не знаю, какая кошка пробежала между ней и Кристиной, женой Булата. Но раньше они дружили крепко.

Еще вопрос остается… Скоро получу ответ.

Саша просыпается и садится. Поздно делать вид, что я сплю, поэтому даже не пытаюсь притвориться, будто это так.

— Доброе утро. Как ты? — вглядывается с беспокойством.

— Доброе. В порядке, а ты?

— Сто лет так кайфово не высыпалась.

— Мда? А мне казалось, что ты спала беспокойно. К Алиму бегала.

— После того дурацкого случая проверяю его постоянно, да. Но уже реже.

Жду каких-то острых слов, лихих ухабов и взбрыкиваний.

Вместо этого Саша предлагает:

— Завтракать будешь?

Это кажется невероятным, но вместе с тем правильным, единственно верным.

— Буду.

Саша уходит, я соскребаю себя с дивана. Все тело ноет, спина в шоке. Плюс я вчера пропустил занятия с физиологом, за что расплачиваюсь разбитым, ноющим состоянием. Ерунда, нагоню. Просто ставлю заметку, что сейчас отлынивать нельзя. Тем более, сейчас!

Наблюдаю за тем, как Саша готовит. Ничего особенного, и она — ужасно взлохмаченная после сна, кое-как собравшая волосы. Но на улыбку пробивает.

— Что? — оборачивается.

— Ничего. С Крис хочешь увидеться? Крис — жена Булата. Моего друга.

— Я знаю.