Ты, кажется, по другому поводу притащил свою мерзкую харю?! Или решил свечку у моей вагины держать, чтобы посчитать количество входящих? Не вторгайся в мою личную жизнь, ты…

Сжав обеими ладонями мое лицо, Расул мне прямо в губы хрипит.

— Есть разница между плодом неизвестным и ребенком, который точно от меня. Точно мой… Он похож. Все сходится.

Его кривящиеся от эмоций губы так близко, дыхание сухое и жаркое, но у меня во рту выделяется слюна.

Будоражит его запах и сила.

Дерзкий напор возмущает, меня полоскает ненавистью, но, если быть честной, у меня от него по спине мурашки…

— Алим просто.

— Пиздишь. Вот сейчас точно пиздишь. Ты подо мной лежала, а потом только с этим… терлась.

— Я могла в перерыве кому-то быстро подмахнуть, — ухмыляюсь. — Так что отвалите, дядя.

Успеваю всунуть локоть и пихнуть его в грудь, что есть мочи, зашипев от боли.

— Проваливай! — открываю дверь. — И вонючее тряпье забери. Не приближайся! Сын — мой. Никакого отношения к тебе не имеет!

— Значит, мирно ты не хочешь. Ладно. Я пойду иначе, — гордо вскидывает подбородок.

— Скатертью дорожка. И учти… Я больше не та колхозница, которую запугать легко и на понт взять. Я отрастила свои зубы и обзавелась приятными связями. У меня отношения с влиятельным мужчиной… Так что рекомендую пастись на другой лужайке… Козел, — добавляю с шипением.

На скулах Расула ходят желваки.

— Я мирно хотел. Клянусь, мирно. Многое изменилось. И если бы ты меня выслушала.

— Мне некогда… Говори, что хотел. Только быстро. У меня нет на тебя времени.

С язвительной усмешкой возвращаю ему его же слова.

По еще более потемневшему лицу понимаю, что удары достигают цели.

Отравленные бумеранги вонзаются глубоко.

А как ты хотел, Мирасов?

— Я хочу сына увидеть. Разве о многом прошу? Дай просто увидеть, вживую пообщаться… — выдавливает из себя просьбу.

Меня в очередной раз корежит.

Не могу.

Сколько боли и яда стоит между нами.

Океан боли, океан обиды, ненависти, слез…

Это целый, океан, Мирасов, и я на самом его дне. Раздавлена так, что вдохнуть не получается.

— Твое желание увидеть моего сына — это твоя проблема, Мирасов. Давай, дядь, избавься от проблемы, а потом будь умницей, береги ноги в тепле, носи шапку…

Толкаю истукана к открытой двери.

Пусть уходит!

Уходит…

Выдержка на грани.

Толкаю его, как обезумевшая моська, толкающая слона.

— Ты помнишь, — хрипит. — Все до последнего слова. Я тоже. Дай мне шанс.

— Ты проебал все шансы… Все, до единого, шансы… Все мертвое!

— Я жив! — оборачивается, дернув меня на себя. — Жив вопреки!

— Вопреки всем моим пожеланиям сдохнуть? Да, я заметила.

а ведь могло быть так, как показано на арте ниже...