— Так что насчет кафе, Саш?

Еще секунду во мне теплится надежда зацепиться за эту возможность, а потом просыпается злючка и стерва: раскрутить на полную, взыграть, заставить все кругом гореть, все и всех: я это умею, знаю! Сыграть так, что и его потащит… Не любя, отыграть в животную страсть, и отзовется же…

«Моя темная душенька…», как однажды выразился Ким, жаждет крови. С трудом заталкиваю ее в себя поглубже.

С большим трудом…

— Не стоит. Знаешь, мы едва добрались до тебя. Валюсь с ног от усталости. Три восьмичасовых перелета за одну неделю даже для меня ту мач, а уж Алиму тем более нужен отдых.

Рада была увидеться!

Торопливо целуя Свята в щеку, забирая надувшегося Алима, и быстро ухожу. Сбегаю!

Слышу за собой топот ног, Свят догоняет и дотрагивается до локтя, развернув меня к себе.

— Саш.

— Ну, что? — приваливаюсь к стене в узком коридоре. — Я все понимаю. Правда. Теперь я кажусь тебе навязчивой и вдруг стала проблемой, помехой. Ты даже в кафе пойти со мной стремаешься, переживая, что подумает об этом твоя пассия. А с хера ли тебе бояться, если между нами ничего нет?! Но, блин, ты выкраиваешь крохи своего внимания, смотришь при этом жалостливо.

А мне на хрен не сдалась ни твоя жалость, ни чья-либо еще! Я желаю…

— Саш, тебя несет! — предупреждает Свят.

— Я желаю, чтобы эта пизденка того стоила. Стоила многих лет нашей дружбы и того, как мы не позволили друг другу упасть…

Фоном в моем голосе звучит: я не позволила тебе стать парнем-шлюхой, когда после взлета все пошло по пизде, и тебя одолевали мысли, что проще опустить руки и сдаться на попечение какой-нибудь милфе, который нужен красивый и молодой парень с твердым хуем."

"В глазах Свята мелькают икры обиды: ему тоже есть что мне припомнить… Но именно сейчас не я отказываюсь, трусо отводя взгляд, а он не дает даже шанса объяснить его пассии, что я не угроза, блин!

— Только если вдруг снова станет хуево, сначала по всем своим бабам пройдись, окей? Пока! — добавляю последнее и выбегая, таща за собой сынишку.

Уже на лице мое лицо обжигает не только легким морозцем, но и стыдом: я вела себя как ревнивая тварь.

На волосы сыплет белым.

— Снег, — говорит Алим.

Сынишка задирает голову вверх и открывает рот, пытаясь ловить снежинки. Щелкаю его не раздумывая.

У меня столько его фото, мамочки…

— А где твои варежки, парень? — спрашиваю, присев перед ним. — Вот же они, давай наденем.

Глаза щиплет слезами. Пора двигаться дальше. Больно, что именно сейчас, после разлуки… Блин, как некрасиво я все высказала Святу, будто жалею, что поддерживала его или выставляю счет с претензиями.

Говорят, искренним чувствам не столь важно, получаешь ли столько же в ответ, а я, видно, не доросла, не достигла еще этого понимания.

Алим обнимает меня, трогает щеки варежками с рыбками.