Она, как могла, поддерживала эту игру, но это давалось ей гораздо труднее, чем мне.

Лорена не выдержала на прогулке. Когда мы шли по парковой дорожке, сопровождаемые только державшимися чуть в стороне стражниками, она вдруг остановилась, повернулась ко мне и воскликнула:

– Ваше высочество, прошу вас, простите меня!

В голубых глазах ее стояли слёзы.

– Простить? За что, графиня?

– За то, как я вела себя с вами прежде, ваше высочество! Если бы вы знали, как мне жаль! Если бы я знала…

О, да! Если бы она знала, что имела дело с дочерью короля, она вела бы себя совсем по-другому – в этом я не сомневалась.

И ее нынешнее сожаление и показная приязнь совсем не трогали меня. Хотя я видела, что сожалеет она вполне искренне. Но сожалела она больше о том, что несколькими месяцами ранее упустила возможность стать подругой наследницы линарийского престола.

– Ну что вы, ваше сиятельство, я давно уже об этом забыла, - я постаралась пожать плечами как можно небрежнее.

Но она не унималась:

– Я была так груба, так дерзка! Я сейчас не сплю ночами, ваше высочество, вспоминая каждое неосторожно брошенное слово. Мне нет оправдания, но я всё же надеюсь на ваше прощение! Тогда мне казалось, что у меня были основания для подобного поведения, теперь же я понимаю, насколько была неправа.

– Основания? – наконец, возмутилась я. – И что же было таковым основанием? Мое, как вы тогда думали, низкое происхождение?

Ее щеки покраснели еще больше, а губы задрожали.

– Нет, ваше высочество, вовсе нет!

Я посмотрела на нее внимательнее. Ей удалось меня заинтриговать.

– Право же, теперь не стоит об этом говорить, – пролепетала она, совсем смутившись. – Сейчас всё это кажется уже неважным.

– К чему эти недомолвки, ваше сиятельство? – удивилась я. – Коль уж вы начали об этом говорить, то продолжайте!

Она не посмела ослушаться, но голос ее зазвучал еще тише:

– Вы, должно быть, уже не помните, ваше высочество, но тогда его светлость Артур Аранакский расторг помолвку со мной, и я была оскорблена и подавлена. Он заявил, что не может жениться на мне, потому что его сердце давно отдано другой, и я подумала…

Она замолчала, а мое сердце запрыгало в груди испуганной птицей.

– И что же вы подумали, ваше сиятельство? – я боялась, что мой голос задрожит, но вопрос прозвучал на удивление ровно.

– Ох, мне даже стыдно об этом говорить, ваше высочество! Боюсь, сейчас это может прозвучать для вас как оскорбление. Но тогда я подумала, что, возможно, он говорил о вас!

Наверно, я покраснела, потому что Лорена испугалась еще больше.

– Простите, ваше высочество, я обидела вас таким подозрением! Сейчас я, разумеется, так не думаю. Зная, кто вы такая, его светлость никогда не осмелился бы надеяться на..

Она не договорила, но это и не требовалось.