Позади слышится скрип двери, как раз когда докуриваю.

— Кирилл… — останавливается за спиной.

Бросаю на нее взгляд — переоделась. В свитер с небольшим круглым вырезом на шее и в широкие спортивные штаны. Даже в таком виде привлекательная и сексуальная. Отворачиваюсь. Достаю еще одну сигарету.

Обычно я травлю себя такой дозой никотина, когда теряю пациента или после сложной операции. Из-за бабы ни разу такого не было. С Катей надо прощаться, но понятия не имею как. Никитична сказала, что к себе ее не примет.

“Мне, Кирилл, и так драмы на работе хватает. Да и сын у меня, сам знаешь.

Так что нет. К себе ее забирай и сам думай, как дальше. Она девочка взрослая, справитесь. Если что — к отцу отправишь”, — слишком хорошо помню ее недавние слова.

— Прости, что я так… бесцеремонно влезла. Ты застал меня врасплох, и я, возможно, наговорила…

— О моем деле откуда знаешь?

— О нем все знают, — говорит тихо. — По телевизору показывали, и в интернете что-то читала.

— Я не даю интервью, ты знаешь?

— Знаю.

И тихо так подходит ближе. Улавливаю ее запах, от которого сносит крышу после вчерашней ночи, чувствую ее теплое легкое прикосновение к плечу.

— Я что-то сделала не так? Рубашку брать нельзя было?

В моей жизни появляться нельзя было, но вслух я этого не говорю, молча сжимаю зубы и закуриваю еще одну сигарету. Она ее забирает. Только подкуриваю, вытаскивает изо рта и швыряет через ограждение.

— Ты много куришь.

— И что?

— Это вредно, ты врач и знаешь это.

— Это успокаивает нервы.

— Ты нервничаешь?

— Есть немного.

— Прямо сейчас?

Она с интересом заглядывает в глаза и рушит между нами любые возможные границы. Придвигается близко-близко. Ее бедра касаются моих.

Не знаю, что хочет рассмотреть во мне, но я в ней рассматриваю все. Даже едва заметную россыпь веснушек на носу. И ресницы. Густые-густые, изогнутые, совсем без косметики. Губы я слишком отчетливо помню на вкус, и это меня сбивает. Я хочу отстраниться, но неожиданно эти губы прислоняются к моим.

Я сдержан и собран только в операционной. В остальное время эмоции могу не контролировать, да и с поступками тоже хреново. Мне нужен баланс. Где-то торможу, где-то иду на разгон. Сейчас — разгоняюсь на всей скорости.

Вжав Катю в себя, целую в ответ.

Целую жадно, желанно, раскрываю ее рот. Обхватываю ее за талию, тяну на себя. На холодной террасе внезапно становится жарко до такой степени, что почти нечем дышать."

"Катя обнимает меня за шею, жмется податливо, забирается руками под футболку. Ее тонкие пальчики проходятся по прессу, добираются до груди, а оттуда — к спине. Перехватываю ее руки, блокирую. Отстраняю от себя и сталкиваюсь с вопросительно смотрящими на меня глазами.

— Нельзя нам.

— Почему? — хлопает невинно глазами.

— Нельзя, и все.