Не нужно приезжать. Я видеть тебя не хочу!

Бросаю в сердцах, конечно же. И почти сразу жалею, но брошенных слов назад не вернешь. Хорошо, что папа не из обидчивых. Перезванивает, хоть я и не собираюсь отвечать, а все равно прикладываю мобильный к уху.

— Прости меня, Катя, мне казалось, что так будет лучше. Вы не пара.

— Когда ты ему это сказал? До того, как он вышел, или после?

— После.

— Папа… как ты мог?

— Он старше тебя, Катя. И постоянно участвует в каких-то сомнительных делах. Я не хотел, чтобы ты пострадала. Ты и мой внук. Вы должны быть в безопасности, а не отбиваться от вопросов общественности каждый раз, когда на Кирилла будут заводить очередное дело.

— Это все равно не давало тебе право врать. Мне и ему. Это было не тебе решать, папа.

— Вы виделись?

— Да. И знаешь что? Я ему не поверила! Сказала, что не может быть, чтобы мой отец так сказал.

— Мне очень жаль.

— Тебе жаль, папа?

По щекам скатываются крупные слезы. Впервые за весь вечер. Я реву беззвучно, закусив тыльную сторону ладони зубами. Мне плохо. По-настоящему плохо и больно, потому что, если бы не папа, у нас с Кириллом все могло бы быть по-другому. Если все, что он сказал, правда, и он действительно не мог меня забыть, то мы… мы просто потеряли столько времени, питая в себе обиду и боль, подпитывая их равнодушием и жестокостью друг друга.

— Давай я приеду, и мы поговорим. Катя, пожалуйста. Не наделай глупостей, — голос отца звучит встревоженно, и у меня все же не укладывается в голове то, как мог родной отец, которого я считала самым дорогим и близким, так со мной поступить.

Разве ему совершенно наплевать на мои чувства? Разве он совсем не хотел видеть меня счастливой? Или наивно полагал, что я смогу счастливо жить с кем-то еще, кроме Кирилла? Я бы, может, и смогла, да только наш сын, которого я ношу под сердцем, постоянно бы мне напоминал о моей первой любви. Я почему-то уверена, что ребенок будет похож на Кирилла.

— Не нужно приезжать. И звонить пока что тоже не нужно.

Я отключаюсь и, когда папа перезванивает, больше не отвечаю, хоть и пишу ему сообщение, что не собираюсь творить глупостей, просто не хочу с ним разговаривать. После смс папа успокаивается, пишет огромную простыню извинений, вторую половину которой я даже не читаю. Не могу.

Полночи реву, а утром ровно в шесть выхожу из дома. Если и есть правильный выбор в предложенных Кириллом вариантах, то он только один — тот, который подразумевает хотя бы попытку попробовать построить семью вместе. Не факт, что у нас получится. Не факт, что Кирилл сможет доверять мне после всего, что случилось. И не факт, что мы в принципе уживемся без желания убить друг друга, но это лучше, чем просто разойтись, даже не попробовав.